Книга Лилии для Эмилии, страница 19 – Екатерина Мордвинцева

Я закрыла дверь, поставила коробку на журнальный столик и долго смотрела на неё, не решаясь открыть. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. Я чувствовала себя девочкой-подростком, которая впервые получила подарок от мальчика, который ей нравится. Глупое, почти забытое чувство, смесь страха и восторга.

Я сняла ленту, подняла крышку.

Внутри, на тонкой папиросной бумаге, лежало платье. Не то же самое, что в прошлый раз. Другое. Тоже нежно-лавандовое, но другой фасон — более закрытое, с длинными рукавами и глубоким вырезом на спине. Шёлк, струящийся, переливающийся при свете. Под ним — туфли, такие же, как в прошлый раз, но на более устойчивом каблуке. И маленький конверт.

Я открыла конверт дрожащими пальцами. Карточка, каллиграфический почерк:

«Жду. Приходи, если готова узнать правду».

Всё. Ни имени, ни намёка. Только это.

Я перечитала фразу раз пять, пока слова не начали расплываться перед глазами. «Приходи, если готова узнать правду». Значит, правда существует. И я должна быть готова её услышать.

А если я не готова? Если правда окажется слишком тяжёлой, слишком неожиданной, слишком… личной? Если этот человек скажет то, что я не смогу принять? Или, что ещё страшнее, то, что я смогу?

Я взяла платье в руки. Шёлк был прохладным и гладким, как вода. Я провела по нему пальцами, чувствуя, как ткань струится, обтекает ладонь. Оно было моим размером. Идеально моим. Как будто тот, кто его выбирал, знал меня лучше, чем я сама. Знал, что в прошлый раз платье с открытыми плечами меня смутило. Знал, что я предпочту что-то более закрытое, но с изюминкой — глубокий вырез на спине, который виден только тогда, когда я поворачиваюсь. Знал, что я люблю лавандовый, но не кричащий, а приглушённый, нежный.

Кто этот человек? Как он так хорошо меня знает?

Я повесила платье в шкаф, поставила туфли рядом, а сама пошла в ванную. Нужно было собраться, но я не знала, с чего начать. В прошлый раз я действовала импульсивно: надела платье, распустила волосы, накрасилась и поехала. Сегодня всё было иначе. Сегодня я чувствовала, что от этого вечера зависит что-то большее. Что это не просто свидание с незнакомцем, а момент, который может изменить мою жизнь. Или не изменить. В зависимости от того, что я узнаю.

Я встала под душ, позволила горячей воде смыть напряжение дня. Закрыла глаза, представила, как вода стекает по лицу, по плечам, по спине, унося с собой страхи и сомнения. Я выходила из воды обновлённой, как после долгого сна.

Завернувшись в махровую простыню, я подошла к зеркалу. На меня смотрела женщина с мокрыми волосами, без макияжа, с покрасневшими от горячей воды щеками. Обычная женщина. Та, которая каждый день ходит на работу, пьёт кофе по утрам, спорит с подрядчиками и переживает из-за сроков сдачи проектов. Но сегодня в её глазах горел тот самый огонёк, о котором говорил таксист. Огонёк надежды.

Я решила, что не буду торопиться. Сделала макияж — не яркий, но выразительный: стрелки, которые подчёркивают разрез глаз, нежно-розовые тени, лёгкий блеск для губ. Волосы оставила распущенными, только чуть подкрутила концы утюжком, чтобы они лежали мягкими волнами. Потом открыла шкаф и достала платье.

Надевать его было волнительно. Шёлк скользил по телу, облегал плечи, талию, бёдра. Я застегнула мелкие пуговицы на спине — они шли от выреза и почти до пояса, оставляя открытой кожу. Повернулась к зеркалу, посмотрела на себя со спины. Глубокий вырез спускался почти до поясницы, открывая позвонки и лопатки. Это было красиво. И смело. Смелее, чем я обычно позволяла себе.