Книга Лилии для Эмилии, страница 45 – Екатерина Мордвинцева

Я собрала фотографии, аккуратно сложила их обратно в коробку. Вместе с дневником, который теперь имел для меня совсем другое значение. Не как свидетельство унижений, а как доказательство того, что я всё это время была не права. Что враг был выдуман. Что за фасадом задиры скрывался просто мальчишка, который не знал, как сказать: «Ты мне нравишься».

Я закрыла коробку, убрала её на место. Потом подошла к окну, открыла форточку. Весенний воздух ворвался в комнату, пахнущий влажной землёй и чем-то ещё — может быть, надеждой.

Я взяла телефон, открыла наш диалог с Ленкой и написала: «Я пересмотрела школьные фото. Ты была права — я сошла с ума. Но, кажется, это безумие имеет смысл».

Ленка ответила почти сразу: «Ты нашла что-то?»

«Я нашла его записи в моём дневнике. На полях. Он писал туда. О том, что я ему нравлюсь. О том, что он идиот. О том, что хочет научиться печь пирожные».

«Охренеть. И ты не знала?»

«Не знала. Я никогда не рассматривала дневник. Слишком больно было вспоминать. А теперь… теперь я вижу всё иначе».

«И что ты будешь делать?»

Я посмотрела на звёздное небо за окном, на огни города, на тюльпаны, которые всё ещё стояли в вазе на столе.

«Я дам ему шанс, — написала я. — Настоящий. Не потому, что он красиво ухаживает. А потому, что я поняла: всё это время я помнила о нём. Сама не осознавая. Я помнила каждую его выходку, каждую обиду, каждую боль. Потому что он был важен для меня. Даже когда я ненавидела».

Ленка не отвечала долго. Я уже решила, что она уснула, когда пришло сообщение: «Ты уверена?»

«Уверена».

«Тогда действуй. Но если что — я рядом».

Я улыбнулась, убирая телефон. Подошла к столу, взяла букет тюльпанов — жёлтых, весенних, таких же ярких, как то чувство, которое разгоралось у меня в груди.

— Ладно, Алексей Гаршин, — сказала я вслух, глядя на цветы. — Ты получил свой шанс. Не упусти его.

Я легла в кровать, закрыла глаза и почувствовала, как внутри меня что-то успокаивается. Не потому, что я нашла ответы. А потому, что я наконец перестала бояться вопросов.

Весна пришла. И вместе с ней — возможность начать заново. Не с чистого листа — слишком много было прожито, слишком много выстрадано. Но с надеждой. С верой. С пониманием, что иногда враги оказываются просто теми, кто не умел любить.

Я взяла телефон, набрала Алексею: «Спокойной ночи».

Ответ пришёл через секунду: «Спокойной ночи, Эмилия. Спасибо, что ты есть».

Я улыбнулась, глядя в экран, и закрыла глаза. За окном шумел весенний город, и где-то там, в этом городе, был человек, который ждал семь лет. И теперь, кажется, его ожидание подходило к концу.

Приглашение пришло в среду вечером, когда я уже собиралась выключать свет и отправляться спать. Телефон мигнул сообщением, и я увидела на экране его имя. За последние дни мы обменялись десятками сообщений — коротких, осторожных, полных намёков и недосказанности. Он спрашивал, как прошёл день, я отвечала. Я спрашивала о ресторане, он присылал фотографии блюд, которые готовил. Мы учились разговаривать — не о прошлом, не о боли, а о простых вещах, из которых складывается настоящее.

Но это сообщение было другим.

«Эмилия, у меня к тебе предложение. В субботу ресторан закрыт на банкет, но я буду на кухне один. Хочешь прийти? Я покажу тебе, как готовить лимонные пирожные. Те самые».