Книга Лилии для Эмилии, страница 47 – Екатерина Мордвинцева

— Готов? — спросил он, отступая на шаг.

— Готова, — ответила я, хотя была не уверена, что говорю о пирожных.

Он начал с теории. Выложил на столешницу ингредиенты — масло, сахар, яйца, муку, лимоны — и начал рассказывать, словно читал лекцию. О том, почему важно, чтобы масло было комнатной температуры. О том, как правильно снимать цедру, не задевая белую горькую часть. О том, что тесто должно отдохнуть, иначе коржи будут жёсткими. Он говорил увлечённо, с тем огоньком в глазах, который я уже заметила на набережной, когда он рассказывал о Франции.

— Ты похож на профессора, — сказала я, когда он закончил объяснять разницу между лимонным курдом и лимонным кремом.

— Профессора выпечки? — он усмехнулся. — Это звучит не очень круто.

— Очень круто, — серьёзно сказала я. — Ты так говоришь, будто это самое важное дело на свете.

— Для меня это важно, — он посмотрел на меня, и в его взгляде было что-то, от чего моё сердце пропустило удар. — Не только пирожные. А то, зачем я их пёк.

Я не стала спрашивать, зачем. Я и так знала.

— Давай уже начнём, — сказала я, чтобы скрыть смущение. — А то я всё забуду.

Мы встали рядом у острова, и он протянул мне нож.

— Первое: цедра. Тонко, как ленту. Не вжимай сильно, только кожицу.

Я взяла лимон, провела ножом по жёлтой корочке. Получилось неровно — слишком толстый слой, с белой мякотью.

— Не так, — он накрыл мою руку своей, направляя движение. — Вот так. Легко. Чувствуешь?

Его ладонь была тёплой, пальцы уверенными. Я чувствовала не только цедру — я чувствовала его дыхание рядом, его грудь за моей спиной, его запах — цитрусовый, свежий, с нотками ванили. Сердце билось так сильно, что, казалось, он должен был слышать.

— Теперь сахар, — сказал он, отпуская мою руку. — Смешай цедру с сахаром, разотри пальцами, чтобы масла впитались.

Я пересыпала цедру в миску с сахаром, начала растирать. Сахар стал влажным, ароматным, пропитался лимонным маслом.

— Пахнет невероятно, — сказала я.

— Это самое начало, — он улыбнулся. — Дальше будет лучше.

Мы работали вместе, синхронно, как будто делали это уже сотню раз. Он взбивал масло с сахаром, я добавляла яйца по одному, следя, чтобы масса не расслоилась. Он просеивал муку, я аккуратно вмешивала её лопаткой. Наши руки то и дело встречались, касались, и каждый раз я чувствовала, как по телу пробегает электричество.

— Тесто готово, — сказал он, когда гладкая, блестящая масса заполнила форму. — Теперь ему нужно отдохнуть. Холодильник, два часа.

— Два часа? — я разочарованно посмотрела на него. — Мы будем ждать два часа?

— Не будем, — он усмехнулся. — Я приготовил тесто заранее. Наше отдохнёт, а мы испечём то, что уже готово.

Он достал из холодильника другую форму — с тестом, которое уже выстоялось. Поставил её на стол, достал скалку.

— Теперь твоя очередь, — он протянул мне скалку. — Раскатывай. Тонко, ровно, не торопясь.

Я взяла скалку, положила тесто на присыпанную мукой поверхность. Начала раскатывать — и сразу поняла, что это сложнее, чем кажется. Тесто было эластичным, оно тянулось за скалкой, норовило порваться.

— Не дави слишком сильно, — он встал за моей спиной, накрыл мои руки своими. — Чувствуешь, как оно дышит? Не надо его торопить.

Его грудь касалась моей спины, его подбородок почти лежал на моём плече. Я чувствовала тепло его тела, слышала его дыхание. Мои руки в его руках двигались плавно, и тесто поддавалось, становилось тоньше, ровнее.