Книга Кофе со вкусом карамели, страница 62 – Виктория Рогозина

Ирина не поднимала голос. Она не спорила — она разбирала слова Оксаны, как хирург — скальпелем: аккуратно, без лишнего пафоса, но с беспощадной точностью. Каждое её слово било по слабым местам доводов Захаровой. Ирина будто чувствовала себя в своей стихии — на поле, где логика, факты и тонкая интонация решают всё.

Оксана пыталась держать лицо, но её тон становился всё более раздраженным, жесты — резче. Ирина же оставалась спокойной. Даже немного отстранённой. Её не волновали взгляды подруг Оксаны или возгласы аудитории. Она просто играла — нет, работала. Блистала.

Когда преподаватель наконец прервал их, заметив, что «девушки, вы оба по-своему правы, но дискуссия заслуживает отдельного семинара», аудитория облегчённо выдохнула. Оксана скривилась, а Ирина лишь едва заметно усмехнулась и вновь взялась за ручку.

Но в этой усмешке было всё — победа, усталость и намёк на то, что борьба только начинается.

Преподаватель поднял руку, призывая к порядку:

— Девушки, девушки… — в голосе прозвучала вежливая строгость. — Давайте обойдёмся без острых углов. Спор — двигатель науки, но не стоит превращать его в дуэль. Оксана, Ирина, вы обе показали высокий уровень — это достойно уважения. А теперь, пожалуйста, вернёмся к теме.

Аудитория рассеялась в лёгком перешёптывании. Кто-то криво усмехнулся, кто-то восхищённо шепнул имя Ирины, кто-то обернулся к Оксане — но та сделала вид, что не замечает ничего вокруг.

Лекция продолжилась, но между двумя девушками повисло напряжение, плотное, почти физическое.

Когда преподаватель обернулся к доске, а студенты склонились над конспектами, Ирина встала и молча прошла к ряду, где сидела Оксана. Скользнула взглядом по ней и остановилась рядом, опершись рукой на стол. Лицо её было спокойным, но в глазах светился ледяной блеск.

— Ты хорошо держишься, — тихо сказала она, едва слышно, чтобы слова не достигли чужих ушей. — И красиво врёшь. Но ты забыла, что камеры видят всё. Передавай привет Стасу.

На мгновение тишина между ними стала звенящей. Оксана резко обернулась, глаза её расширились. Лицо, ещё минуту назад высокомерное, побледнело до мелового оттенка. Она открыла рот, будто хотела что-то сказать, оправдаться или, может быть, спросить, что именно известно — но Ирина уже развернулась, неспешно вернулась на своё место и снова принялась писать в тетради, будто ничего не произошло.

Оксана сидела не двигаясь, сжав в пальцах ручку так сильно, что костяшки побелели. Внутри неё словно что-то рушилось — здание уверенности, построенное на лжи, треснуло от одного точного удара.

Ирина сидела на третьем ряду у окна, где солнечные лучи лениво пробирались сквозь жалюзи, ложась тёплыми полосами на страницы её тетради. Преподаватель монотонно, но с увлечением объяснял суть философской парадигмы Просвещения, и девушка старательно записывала каждую мысль — её почерк был чётким, ровным, будто печатным. В этот момент её смартфон едва заметно дрогнул, слегка вибрируя на парте. Она бросила короткий взгляд — экран подсветился и показал имя отправителя: Стас.

Сердце пропустило удар, но не от страха, а от предвкушения. Она скользнула пальцем по экрану, скрыв уведомление, а затем чуть медленнее открыла сообщение:

«Нам нужно встретиться. Поговорить.»