Книга Чашечка кофе, или Я твой десерт, страница 3 – Екатерина Мордвинцева

Я не знала, каков он в жизни. Но я точно знала: его слово — закон. Его недовольство — катастрофа. И если он сказал «найти договор», значит, договор должен быть найден, даже если для этого придётся поднять из могилы того, кто его подписывал.

Я посмотрела на себя в зеркало. Собранные в низкий пучок волосы, никакой косметики, кроме стрелок и помады — мой стандартный рабочий набор. Лицо выглядело спокойным, только глаза выдавали.

Я злилась.

Не на Леночку — на неё глупо злиться, это как злиться на дождь за то, что он мокрый. Я злилась на ситуацию. На то, что мой отпуск, который я так тщательно планировала, рассыпался по вине чьей-то лени. На то, что я, взрослый человек с высшим образованием и многолетним стажем, не могла сказать «нет», потому что за спиной у меня висела ипотека, которую я выплачивала одна, и мать, которая в любой момент могла позвонить и сказать, что ей снова плохо.

Я могла бы, конечно, отказаться. Сказать: «Извините, я в отпуске, разбирайтесь сами». Но я слишком хорошо знала, что значит «разбирайтесь сами» в компании, где работает Леночка.

Это значит, что договор не найдут никогда. Что через три дня, когда немецкие партнёры позвонят и спросят, почему документы не отправлены, стрелки переведут на меня. Что Максим Владимирович Туманов, который никогда не вникает в детали, просто увидит: ответственная за документ — Лисицына. Лисицына в отпуске. Лисицына не удосужилась передать дела.

И тогда никакие объяснения не помогут.

Я взяла ключи, бросила последний взгляд на рюкзак у двери и вышла из квартиры.

* * *

В машине я включила музыку погромче, надеясь, что тяжёлый гитарный рифф перекроет внутренний монолог. Не перекрыл.

Дорога до офиса заняла сорок минут — по утреннему городу всегда было так себе, а в час пик превращалось в ад. Я ехала и думала о том, почему в этой компании всё устроено так, что работающие люди не могут отдохнуть, а те, кто только создаёт видимость работы, процветают.

Леночка. Красивая, ухоженная, с идеальным маникюром и полным отсутствием мозгов. Как она вообще попала в приёмную? По знакомству? По блату? Или Максим Владимирович просто решил, что секретарша должна радовать глаз, а не уметь работать с документами? Я видела таких девушек в каждой второй компании: они занимают места, на которых могли бы быть профессионалы, но вместо этого они точат ногти, пьют кофе и делают вид, что их присутствие — это уже работа.

А те, кто реально работает, вынуждены разгребать за ними.

Как сегодня.

Я сжала руль так, что кожаные перчатки скрипнули. Сделала глубокий вдох.

Вдох-выдох.

Я въеду в офис, найду этот чёртов договор, который, я уверена, лежит на самом видном месте, и уеду. Весь этот цирк займёт максимум час. Потом я вернусь домой, переоденусь, сяду в машину и поеду в горы.

Отпуск не потерян. Просто откладывается на час.

Я почти поверила в это.

* * *

Офис «Туманов Групп» располагался в бизнес-центре на набережной — стеклянном монолите, который отражал утреннее солнце так, что глазам становилось больно. Я припарковалась на служебной стоянке, прошла через турникеты, помахала охраннику Семёнычу, который смотрел на меня с сочувствием.

— Лисицына, а вы вроде в отпуске должны быть? — спросил он, отрываясь от монитора с камерами.

— Должна, Семёныч, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Но нашла приключения на одно место.