Книга Чашечка кофе, или Я твой десерт, страница 93 – Екатерина Мордвинцева

Он открыл папку, достал бумаги.

— Уважаемые коллеги, — начал он, и его голос был ледяным, как всегда. — Я собрал вас, чтобы сообщить результаты расследования утечки конфиденциальной информации.

В зале стало тихо. Я слышала, как кто-то затаил дыхание.

— Напомню, что неделю назад немецкий партнёр отказался от сделки, получив наши внутренние финансовые данные, — продолжил он. — Расследование установило, что утечка произошла из нашей системы.

Он замолчал, обводя зал взглядом. Я смотрела на него, и внутри меня всё сжималось.

— Виновный установлен, — сказал он. — Это сотрудница приёмной Елена Орлова.

По залу прошёл шёпот. Лена сидела в последнем ряду, и я видела, как она побледнела, как её руки сжали край стола.

— Елена, — сказал Туманов, и его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Встаньте.

Она встала. Все обернулись. Она стояла, опустив голову, и я видела, как дрожат её плечи.

— Вы слили информацию немцам, — сказал Туманов. — Вы подставили Веронику Лисицыну, обвинив её в том, что сделали сами. Вы действовали из личной неприязни и зависти.

— Я… — начала она, но он поднял руку.

— Я не спрашиваю, — сказал он. — Я констатирую факты. У нас есть доказательства: логи доступа, видео с камер наблюдения, ваше собственное признание.

Он открыл ноутбук, повернул экран к залу. На экране было видео — Лена в офисе ночью, копирует файлы.

По залу прошёл ропот. Люди переглядывались, шептались. Лена стояла, и я видела, как по её щекам текут слёзы.

— Елена Орлова уволена, — сказал Туманов. — Материалы переданы в полицию. За промышленный шпионаж и клевету ей грозит до пяти лет лишения свободы.

Лена закрыла лицо руками. Охранник подошёл к ней, взял под руку. Она вышла из зала, не поднимая головы.

В конференц-зале повисла тишина. Туманов посмотрел на меня, и я почувствовала, как все взгляды обратились на нас.

— Вероника Лисицына, — сказал он, и его голос стал другим. Не ледяным. Твёрдым, но не холодным. — Вы были отстранены по подозрению в утечке. Расследование доказало вашу невиновность. Приношу вам извинения от лица компании.

Я смотрела на него, и внутри меня всё переворачивалось. Он извиняется. Публично. Перед всем офисом.

— Вы восстанавливаетесь в должности руководителя проекта по слиянию, — продолжил он. — С сегодняшнего дня. С полным доступом ко всем материалам.

Он встал, и я встала следом.

— Вероника, — сказал он. — Добро пожаловать обратно.

Он протянул руку. Я пожала её. Его ладонь была тёплой, сухой, уверенной. Я смотрела в его глаза, и в них не было власти. Было что-то большее. Уважение.

Зал зааплодировал. Не все — многие смотрели на меня с уважением, но были и те, кто отводил взгляды. Те, кто верил слухам. Те, кто осуждал.

Мне было всё равно.

* * *

Вечером я вернулась домой. Квартира встретила меня тишиной и светом уличных фонарей, пробивавшимся сквозь шторы. Я сняла туфли, прошла на кухню, налила себе чаю. Села на подоконник, глядя на город.

Я была свободна. Моё имя очищено. Моя карьера спасена. Я снова в проекте.

Но главное было не это. Главное было в том, что он сказал сегодня. Не на публике — в своём кабинете, когда смотрел на меня с уважением. «Ты смелая. Слишком смелая».

Я допила чай, поставила кружку. Пора было ложиться.

В дверь позвонили.