Книга Измена. Ты меня (не) забудешь, страница 57 – Tommy Glub

Собственно, поэтому по всей квартире теперь развешаны камеры. Я не доверяю Свете. Если она хоть раз сделает что-то с ребёнком, я её просто к чёрту выгоню, без раздумий. Пока же она, как назло, действует осторожно. При мне и под камерами она кажется прилежной матерью, но я прекрасно знаю, что это напускное. Она не любит малышку. Даже этим вечером взяла её не для того, чтобы провести время вместе. Уверен, причина проста — показать Веронике, какая она мать.

Картинка в голове была ясной: Светлана, с идеально уложенными волосами, позирует с ребёнком для чужих глаз, тщательно скрывая своё безразличие. А я остаюсь здесь, ловя каждую улыбку малышки и делая всё, чтобы она не чувствовала этой холодности.

Цирк, блять.

Сплю всего несколько часов, а потом провожу около двух часов с малышкой. Она всё такая же спокойная, тянет крошечные ручки к моему лицу, иногда даже улыбается. Эти моменты дарят странное тепло, которого мне давно не хватало.

Оля убежала на учёбу, несколько раз извиняясь, словно её поспешный уход — личное предательство. Елена обещала быть только к десяти, объясняя, что не смогла раньше: её смена должна была начаться с восьми, но какой-то форс-мажор заставил всех вокруг подстраиваться. Мне это доставило неудобства, но я знал, что она делает всё возможное.

А Светы всё так и не было.

Я даже не пытался ей звонить или писать. Мне всё равно, где она. И с кем — тоже. В этом моем отношении не было ревности, только холодное равнодушие. Она знает, что будет, если решится изменить. Лишится всего. Деньги, я, дочь — всё исчезнет из её жизни, и никакие уговоры не помогут. Не будет даже права быть воскресной мамой, просто ничего.

Я снова перевёл взгляд на малышку, которая, по-детски пыхтя, пыталась дотянуться до плюшевого зайца. Для неё всё это, возможно, даже к лучшему.

Чудесная кроха реагирует на все мои слова и любое движение, её взгляд светится живым любопытством. Это так разительно отличается от того, что говорит Света. Она постоянно жалуется, что малышка будто отстранённая или слишком капризная, но я вижу совершенно другое. Мои деньги не уходят в пустоту — дочка активничает, заметно крепнет и уже скоро наберёт в весе.

Её иммунитет становится лучше, чем был при рождении, а её искренний смех, когда я играю с ней, словно проникает прямо в сердце. Каждый раз, когда она звонко хохочет или тянется ко мне ручками, я чувствую тепло, которое сложно описать словами.

И всё же, иногда меня гложет мысль, что я, возможно, не её настоящий отец. Эта идея возвращается снова и снова, особенно в моменты тишины. Но, странное дело, это ничего не меняет. Она остаётся обычным ребёнком, который нуждается в заботе, ласке и любви. И я готов дать ей это, несмотря ни на что.

— Роман Анатольевич, простите, пожалуйста! — раздался в телефоне взволнованный голос няни Елены, когда стрелки часов уже подбирались к десяти. Я как раз уложил крошку в переноску после завтрака, её маленькие ручки едва заметно вздрагивали во сне. Не желая разбудить, вышел на кухню, оставив дверь приоткрытой.

Няня должна была забрать её и пойти гулять, чтобы я смог наконец поехать на встречи, но её голос заставил меня напрячься.

— Что у вас случилось? — спросил я, нахмурившись.

— Сын в больницу попал с отравлением, — в спешке проговорила женщина. Её дыхание было сбивчивым, в словах сквозила тревога. — Зараза какая-то вирусная, ещё не понимаю точно… Прошу вас, дайте мне отгул. День всего… Может, Олечка сможет?