Книга Измена. Ты меня (не) забудешь, страница 67 – Tommy Glub

Мой голос дрожит, и я нервно сжимаю подушку, которую продолжаю держать на коленях. Я чувствую, как горло сжимается, слова становятся всё труднее произносить, но я ведь уже начала, и не могу остановиться.

— Конечно живет! — восклицает Таня, обнимая меня. — Слишком мало времени прошло, а ты ещё и двух детей родила от него!

— Даже Саша… — мой голос ломается, и я делаю глубокий вдох, чтобы не сорваться. — Он сегодня сказал, что она не его дочь. — Я закрываю глаза, чтобы не видеть выражение лица Тани, чтобы её взгляд, полный сочувствия, не добил меня окончательно. — Но я вижу её, и… так много вопросов.

Я замолкаю, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, обжигая изнутри. Боюсь расплакаться. Боюсь, что если слёзы польются, я уже не смогу их остановить. Ком в горле становится всё больше, и я с трудом глотаю его, но внутри всё равно продолжает щемить.

Таня ничего не говорит. Она лишь кивает, глядя на меня с тем же понимающим выражением, которое я видела у неё сотни раз. Её молчание сейчас куда важнее слов. Она просто сжимает мою руку, мягко, но уверенно, как будто хочет передать мне часть своей силы и оптимизма.

И вдруг я действительно чувствую, как становится чуть легче. Чуть проще дышать. Как будто воздух в комнате стал не таким густым, а груз на плечах — немного меньше. Может, всё дело в том, что я наконец сказала это вслух. Призналась не только Тане, но и самой себе.

Мне нужно было сказать кому-то о том, что я ощущаю. И такое варенное, странное состояние мне очень и очень не нравится. Значит, из него нужно выбираться. Чтобы не ощущать себя такой каждый раз, когда вижу его…

— Реши, хочешь ли ты снова впустить его в своё сердце, — говорит мягко подруга, но с той твёрдостью, которая отличает настоящих друзей. — Реши, и станет легче, вот посмотришь.

Её слова проникают глубже, чем я ожидала. Я не отвечаю сразу, потому что не знаю, что сказать. Вместо этого я просто обнимаю её, крепко, как будто боюсь, что если отпущу, то останусь снова одна. Молчаливо благодарю её за то, что она всё ещё рядом. За то, что она не устала выслушивать меня, поддерживать, снова и снова помогать подниматься, когда я падаю.

Я не раз пыталась справиться с этим сама, заперев боль внутри, убеждая себя, что никому не нужна моя слабость. Но… с ней это легче. С ней я могу хотя бы выговориться, обсудить, услышать, что я не одна. А главное — принять решение. Здравое, пусть и тяжёлое. Верное для всех.

Я отстраняюсь от неё, но её рука всё ещё лежит на моей. И в этом прикосновении — мягкая, но такая сильная поддержка.

Когда Таня уходит, тишина заполняет всю квартиру, словно густой туман, который обволакивает меня со всех сторон. Я остаюсь одна со своими мыслями, и эта тишина начинает казаться почти оглушающей. Уходя, Таня крепко обнимает меня.

— Если что, звони. Я приеду, — говорит она, глядя мне прямо в глаза, и я киваю, силясь улыбнуться.

Но едва за ней закрывается дверь, всё возвращается. Боль, сомнения, тревога. Они будто ждали этого момента, затаившись в углах комнаты, чтобы снова накрыть меня с головой. Слишком много времени прошло, слишком много раз я пыталась найти ответы, но так и не нашла их.

Я медленно иду по коридору, чувствуя, как вокруг сгущается темень. Свет из гостиной не достаёт сюда, и мне приходится нащупывать выключатель рукой, но я не включаю его. Пусть будет темно — так проще. Проще не видеть, не думать, не замечать. Я останавливаюсь у двери детской, будто это место, где я могу укрыться от собственных мыслей.