Книга Измена. Ты меня (не) забудешь, страница 65 – Tommy Glub

* * *

Сижу на диване в полутёмной гостиной, крепко сжимая подушку, будто она — единственное, что может удержать меня от падения в очередной приступ отчаянья и боли. Комната окутана мягким полумраком: единственный источник света — настольная лампа в углу, чьё тёплое свечение едва касается стен. Воздух кажется тяжёлым, липким, будто пропитанным остатками сегодняшних эмоций. Только недавно мы вернулись из ресторана, и я, наконец, отпустила няню, как вдруг раздался звонок в дверь. Приехала Таня.

Она, как всегда, влетела в квартиру стремительно, с порога бросив пару саркастических замечаний о том, какой несправедливый и жестокий этот мир, и почему с виду нормальный мужик в очередной раз оказался мудаком. Её энергия контрастировала с моей апатией, но я молча слушала её, пока она не уселась напротив и не уставилась на меня. Её тон вдруг изменился, голос потеплел, и, чуть прищурившись, она спросила:

— Ну, рассказывай. Что происходит?

Она знала, что что-то не так. Таня всегда умела чувствовать. Ей, конечно, было интересно, что случилось сегодня, но на самом деле она хотела знать больше. Всё. То, что происходило последние двое суток, то, что я пыталась держать в себе.

Я вздохнула, чувствуя, как тяжесть слов буквально давит на грудь. И всё-таки рассказала. Всё. О том, как он приехал вечером ко мне в ресторан. О том, как мы вместе вернулись сюда. О малышке, которая теперь спала в соседней комнате, тихо посапывая.

Таня слушала внимательно, не перебивая, что бывало с ней крайне редко. Но когда я закончила, она вдруг замолчала. Я заметила, как её взгляд переместился куда-то за моё плечо, а потом снова вернулся ко мне.

— Подожди, — наконец выдохнула она, и я увидела, как её глаза округлились. — Ты серьёзно?

Она почти что лишилась дара речи. Её лицо было смесью недоумения и лёгкого шока, а губы слегка приоткрылись, будто она собиралась что-то сказать, но никак не могла подобрать слов.

— Это правда? — переспросила она, глядя на меня так, словно я только что призналась в чём-то невероятном.

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Таня ещё какое-то время молчала, а потом встала и начала нервно ходить по комнате.

— Ты… Ника, что с тобой? Я не узнаю тебя!

— Что мне нужно было сказать, Тань? Что бросай ребенка, я слишком гордая? Саша не виновата ни в чём.

Саша спит в соседней комнате вместе с моими малыми. Я оставила её у себя на ночь, потому что он попросил. Я бы не смогла ему отказать. Впрочем, я сама это и предложила. И сказала честно, почему. Потому что малышке ни к чему слушать их ругань, ссоры. Да и мои дети совсем не капризные, спят спокойно рядом с ней, не подозревая, как тяжело мне сейчас, как путаются мои чувства. Впрочем, им и не нужно этого знать. Пусть живут в своём идеальном детстве. И спят по ночам, видя свои наивные розовые сны, полные детских фантазий.

— Ника, я не понимаю, как ты вообще на это решилась, — говорит она, поглядывая в сторону детской. — Я думала, после всего… ты не сможешь даже видеть его. А уж тем более его дочь от этой ненормальной.

Смотрю в пол, вздохнув. Даже не знаю, как объяснить. Саша — всего лишь ребёнок и не виновата в том, что творится между Светой и Ромой. Между нами… Или, возможно, это какая-то отчаянная попытка показать самой себе, что я способна на прощение. Не уверена. Всё кажется таким запутанным.