Книга Измена. Ты меня (не) забудешь, страница 62 – Tommy Glub

— Ознакомься, — говорю, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри меня бушует ураган эмоций.

— Что это? — спрашивает она, поднимая на меня взгляд, полон недоумения.

Света начинает читать документ, и её лицо постепенно меняется. В начале она выглядит озадаченной, но затем, когда она осознает смысл написанного, её глаза расширяются от шока, а губы слегка приоткрываются. Она поднимает взгляд на меня, и в её выражении появляется такая резкость, что я моментально чувствую, как моё сердце замирает.

Света смотрит на меня резко и неожиданно так невинно, что мне точно должно быть её жалко. Но вместо этого я ощущаю только раздражение и усталость от всей этой ситуации. В её глазах мелькает что-то, что я не могу понять — может, это страх, может, злость, а может, просто отчаяние. Я не знаю, что именно она чувствует, но в этот момент я понимаю, что мне всё равно. Я устал от игр и манипуляций, которые окружают нас.

— Это не правда. Это подделка. Ты зачем его сделал? Зачем тебе проверять? Это твоя малышка. Ромочка, хорошо! Ну, понимаю, не было у тебя выбора, нужно было поехать поработать… Я просто у мамы в деревне была и там связи никакой!

— С самой ночи? — хмыкнул я. — Это правда. Это цена всей твоей аферы, Света. Я уверен, что Вероника мне была верна. И теперь я уверен, что не спал с тобой в ту ночь. Если хочешь, можешь побороться. Но я уверяю: ты проиграешь и ничего не добьёшься. Ничего. Ты просто никогда не сможешь доказать свою правоту, потому что ты не права. Ты решила обскакать меня и Веронику, но не учла одного момента.

— Какого? — всхлипнула наигранно девушка. — Что ты всё равно вернёшься к этой шалаве?

— Еще одно оскорбление и мы будем разводиться по договору, по пункту, где ты мне изменила.

— Ромочка! Не надо! Я просто не понимаю, правда! Она не боролась за тебя не хотела оставаться с тобой, а, значит, не любила! Я же готова бороться! Хочешь? Хочешь я рожу тебе сыночка? Ты так любишь Артёма! Хочешь я подарю тебе нового сына? Хочешь?

Боже, какой бред.

— Нового? Ты мне сына или машину обновить предлагаешь? Света, не смей больше меня трогать. Собирай вещи и едь к матери. Развод будет позже.

— Ромочка! А как же малышка?!

— Вечером привезу. Пока.

Я хватаю ноут и иду на выход. Оставлять её тут не опасно, у меня по кабинету камеры. Но если она попробует что-то учудить, как когда-то грозилась, я не стану её жалеть. И уничтожу.

Вероника

Он сам на себя не похож. Лицо напряжённое, взгляд рассеянный, как будто он мысленно где-то далеко и совсем не здесь. Едва выходит из машины, тяжело выдыхая, потом помогает с колясками, ловко, но машинально, будто на автопилоте. Детей устраивает, проверяет ремни, поправляет капюшоны, всё это с такой холодной сосредоточенностью, что становится не по себе. А потом, почти не глядя на нас, уходит к багажнику — резкими, нервными шагами, словно каждое действие даётся ему через силу. Он дёрганный, немного злой, явно на своей волне. Я всего несколько раз видела его в таком состоянии, и каждый раз это было тревожно. Вряд ли он сейчас способен адекватно воспринимать всё, что происходит. Его мысли будто в другой реальности. Потому я молчу. Не трогаю его, не задаю вопросов. Пусть остынет. Видимо, встречи были сложные или… поссорился со своей истеричкой. Она умеет выбивать почву из-под ног.