Книга Измена. Ты меня (не) забудешь, страница 61 – Tommy Glub

Света стоит прямо передо мной, её лицо пылает от гнева. Она делает шаг вперёд, её каблуки громко стучат по полу, и я чувствую, как напряжение в комнате нарастает.

— Где моя дочь, Крупьянов?! — её голос дрожит, но вовсе не от страха, а от ярости. Глаза сверлят меня, как будто она пытается сжечь взглядом.

Я медленно встаю из-за стола, стараясь сохранять спокойствие. Взгляд мой холоден, и я держу осанку, понимая, что сейчас нужно быть железным. Вопрос, который она задала, действительно хороший. Где же была её дочь? Не я должен задавать этот вопрос, но, раз уж она начала, я тоже не собираюсь отступать.

— А где была ты? — мой голос звучит ровно, даже слегка насмешливо. Формулировка и правда хорошая, ведь проблема не в том, где её дочь, а в том, где была она сама.

— Это не важно! Где моя дочь?! — повторяет она, почти крича, её руки сжимаются в кулаки, будто она готова броситься на меня.

— Важно. — Я медленно подхожу ближе, не отводя от неё взгляда. — Ты скажешь спокойно, где была и почему не была с ребёнком, а я, возможно, не уничтожу тебя.

В комнате повисает напряжённая тишина. Света замерла, явно не ожидая такого хода. Я продолжаю смотреть ей в глаза, чувствуя, как холодный контроль над ситуацией возвращается ко мне.

— За что?! — возмущается Света, бросая сумку на стул с таким раздражением, что она чуть не падает. Она выдыхает, словно пытаясь успокоить себя. — Почему ни одна няня не знает, где моя дочка? Почему ты не отвечаешь на звонки?

Я проверяю свой телефон, который уже несколько часов стоит на беззвучном. После встреч не успел включить звук. В правом верхнем углу экрана мигает значок пропущенных вызовов. Семь пропущенных от Светы. И ещё от Вероники. Я тут же набираю Веронику, отворачиваясь от Светы, чтобы не видеть её недовольное лицо.

— Да? Ты звонила? — её голос звучит с легкой небрежностью, как будто она не понимает, почему я так волнуюсь.

— Только лишь сказать, что мы уехали в центр. Мы в торговом центре, Артём тут побесится, а мы спокойно покормим малышек. Не волнуйся.

Я чувствую, как внутри меня нарастает напряжение.

— Я уже свободен и был намерен выполнить своё обещание. Я скоро буду.

— Как скажешь. Можем пообедать и тут, в ресторанчике, — отвечает она, и в её голосе звучит уверенность, будто она не сомневается в своём предложении.

— Хочу на природу, или хотя бы на веранду куда-то… В душном здании не хочется сидеть, такая солнечная погода. Так что вы через минут десять спускайтесь.

— Хорошо. Не спеши, они пока доедят, мы все с голоду опухнем. Обжорки маленькие, — её голос наполняется нежностью, и это ощущение снова меня колет. Я не могу не задуматься о том, на кого я променял Веронику. На эту истеричку? На что я повёлся? На то, что она мне что-то сказала? На то, что она что-то сказала Веронике?

Бред, какой бред. Тупость. Я чувствую, как внутри меня нарастает недовольство. Смешение эмоций, которые я не могу понять и осознать.

— Ты оставил нашу дочь с этой шлюхой? — взвизгнула Света, когда я отбил вызов. Хватило хоть мозгов не орать это в трубку. Я повернулся, надел на плечи пиджак и сложил спокойно ноутбук в сумку.

Затем я спокойно подхожу к Свете и протягиваю ей бумагу с новым тестом. Это результат из другой клиники — независимой, той, на которую ей не хватило бы денег, чтобы подделать результаты. Внутри меня закипает раздражение: порой мне хотелось бы самому подделать эти результаты. Надоело быть ей обязанным и постоянно находиться на поводу у её махинаций. Я и так запорол свою жизнь и этот год, поверив ей, и сейчас уже не знаю, как из этого выбраться.