Книга Измена. Ошибка, которую нельзя простить, страница 46 – Анна Царская

Губы Ростислава мягкие, знакомые, до дрожи, и с привкусом кофе, смешанного с чем-то горьким, неуловимым, похожим на отчаяние. На секунду я замираю, словно парализованная током, и на меня воспоминания обрушиваются волной со всей силой.

Именно так он целовал меня в первый раз, много лет назад. Именно так обнимал после наших ссор.

Сердце сжимается от боли, а в висках начинает стучать. Я чувствую, как холод пробегает по спине, а потом жар приливает к лицу, словно стыдясь этого мимолётного отклика.

Но это длится всего мгновение.

Мгновение, что ранит больнее всего.

Его губы касаются моих - мягкие, обманчиво знакомые. Тот же вкус мяты, который когда-то означал дом, безопасность. Теперь он отдаёт ложью.

Ростислав впивается в меня, пытаясь удержать, его руки сжимают мои плечи с болезненной силой. Он целует так, будто может вернуть время назад, стереть всё случившееся. Но я чувствую только холод - не снаружи, а изнутри, где раньше жила любовь.

На секунду я замираю, онемевшая. В голове вспыхивают картинки: наша первая встреча в университете, его предложение на коленях в том кафе, белое платье, которое так долго выбирала для свадьбы.

Сердце колотится где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в ушах. Руки дрожат, но не от слабости, а от подступающей ярости. Ярость, которую я подавляла месяцами, убеждая себя, что всё можно исправить, что мы сможем пройти через это.

Какая же я была глупая.

И вдруг меня пронзает острая, почти физическая ясность. Это всё та же игра. Тот же Ростислав, который умеет быть обаятельным, когда ему что-то нужно. Сначала угрозы и холод, потом - давление на жалость, а в финале - эти фальшивые нежности, игра на давно забытых воспоминаниях.

Привычная схема. Отработанная годами.

Я отталкиваю его. Резко. Так, что он делает шаг назад, задевает журнальный столик. Ваза с сухими цветами - подарок его матери на новоселье - качается и замирает на краю.

— Не смей меня целовать. - Специально вытираю губы тыльной стороной ладони, не скрывая отвращения. Хочу, чтобы он это увидел. - Больше никогда не смей так делать.

Он такого не ожидал.

— Полина. - Его голос становится холодным, маска нежности спадает. - Ты совершаешь ошибку.

— Всё кончено.

— Неужели? - Он снова приближается, в его глазах мелькает что-то болезненное. - Неужели этот поцелуй ничего в тебе не вызвал?

— Нет. Знаешь, что он вызвал? Воспоминание о том, как ты точно так же целовал меня в день, когда я узнала про твою Зайку. Помнишь? Так вот, этот поцелуй ничего не исправит.

Его лицо темнеет.

— Поля...

— Тогда я поверила. Подумала, что это значит - ты выбираешь меня. Что любовь сильнее, - я усмехаюсь, и в этом звуке нет ни капли тепла. - А на следующий день ты снова был с ней.

— Но ты нарушил все клятвы, - продолжаю я, вытирая лицо. - И про единственную женщину в жизни. И про то, что никто не встанет между нами.

— Я не играю! - Взрывается он. - Я пытаюсь напомнить тебе, что между нами было! Что мы теряем!

— Мы уже потеряли в тот день, когда ты нарушил свои свадебные клятвы. Когда снял квартиру для встреч с другой женщиной. Или раньше, когда перестал видеть во мне человека.

Ростислав выпрямляется, и снова становится властным, холодным, привыкшим добиваться своего.

— Мне нужно идти. - Беру сумку.