Книга Сдавайся снова, Александрова!, страница 45 – Лина Коваль

— Спасибо. Все хорошо. Мне… в общем, мне нужна твоя помощь. Зайдешь?

Следующее утро начинается с удара под дых, от которого все системы организма встают на дыбы. Больно - пиздец.

Опустив руку, взбадриваю кудрявые волосы и зажмуриваюсь.

Сука. Ну какие же твердые у этих детей головы! Хоть гвозди ими забивай.

— Уже проснулись? - хрипло спрашиваю еще с закрытыми глазами и напрягаю пресс, чтоб не ныл так сильно, зараза.

В семь утра я вставал во имя выгула собак. Потом снова задрых.

Денек вчера был - что надо. Лучше уж на сборы военные. В поля, на неделю. Можно даже без еды.

— Гова свожиком, - отвечает задорно малой.

Понятно все. Косноязычный.

— Ну, Гова - это Лева. Это я уже понял… А остальное? - напрягаю мозг. - Мне срочно нужен переводчик. Или хотя бы ваша бабушка… - мысли отправляются не туда, потому что я тут же представляю Чуму, мирно спящую в своей постели.

Зеваю напоследок и открываю глаза в этот мир.

В светлой от окон гостиной - творческий хаос. Повсюду мины и окопы из игрушек, кресло завалено вчерашним вечерним кефиром, а на обоях теперь красуются уродливые черные каракули - это видимо цена моего сна.

— Гова свожиком… - снова нудит.

— Ага… Завтра ваша бабушка вставит вашему дедушку кол в… - поглядываю на Лешку и переступаю через пластмассовый самосвал. Подтянув пояс спортивных брюк, почесываю плечо. - В общем, вставит чего-нибудь куда-нибудь… Не будем уточнять. Пол у вас что-то холодный. Надо будет с этим разобраться.

— Гова свожиком, - очередное непонятное провожает меня в уборную.

Закрыв дверь, подхожу к зеркалу и смотрю на внушительную царапину на щеке, оставленную углом металлического танка.

Взбодрив лицо холодной водой, выхожу из убежища.

— Гова свожиком, - Лешик поднимается с пола.

Так и ждал меня возле ванной.

Может, у него чего болит?

Осматриваю внука. На худом теле только белые плавки с медвежонком на заднице. Руки, ноги как спички тоненькие. И глазищи в поллица. Вроде тут все по ГОСТу. Никаких видимых отклонений.

— Гова свожиком, - задрав голову, снова доверчиво произносит.

— А… где Лева? - у меня внутри все холодеет. Жизнь останавливается.

— Та… - Малой вытягивает тоненькую руку в сторону кухни, куда я и перевожу взгляд.

— Твою мать, - шепчу, не дыша.

— Во. Гова свожиком! - кричит Лешка.

Потому что второй братец пододвинул стул к кухонному гарнитуру и прямо на каменной столешнице занимается нарезкой колбасы и сыра. Да-да. Так и стоит на высоте: в трусах с еще одним медвежонком и… с огромным ножом в руках.

Это даже не нож, а мачете.

Клянусь.

Лев замечает внимание и испуганно на меня смотрит.

— А ну не двигайся, - приказываю и в два шага оказываюсь рядом.

Забираю холодное оружие. В горле стынет от внушительного, блестящего лезвия, заточенного на все сто.

— Ты где это взял?

— Там, - Лева задирает голову и кивает на верхний шкаф.

Я стараюсь не думать, куда он вставал, чтобы дотянуться и как потом очутился на стуле с огромным ножом в руках. Если об этом думать, можно в дурку съехать.

— А ты чего молчал? - спрашиваю Лешку. - Я вам сколько раз говорил, только заметили, что брат творит херню, сразу ко мне и кричите.

— Гова. Срожиком! - горланит косноязычный с обидой в глазах.

— Аааа… - я наконец-то въезжаю. - «Лева с ножиком»… Господи. Спаси и сохрани, - подцепляю малого и спускаю со стула. - Давайте зубы чистить, граждане-маньяки, и руки мыть. Сейчас вам чего-нибудь сообразим на завтрак.