Книга Сдавайся снова, Александрова!, страница 60 – Лина Коваль

В голове всплывает воспоминание, в котором на полу возле елки сидит плачущий восьмилетний Артем.

Это было тридцать первое декабря, около семнадцати лет назад….

— Папа нас не любит, - с жалобными всхлипами выкрикивал он.

— Это неправда. - Я укачивала на груди полугодовалую Настю и не знала, как успокоить сына.

— Он не приедет на Новый год… А я ему подарок сделал. Сам.

Снова заревел сиреной.

Я взяла игрушку в руку и ее рассматривала.

— Это очень красиво, Тем. Мы повесим его на елку, а когда папа вернется, ты сам ему покажешь.

— Он не захотел приехать к нам. Значит, я ему дарить ничего не буду! - он сложил руки на груди в замок, а потом разъяренно выкинул свой самодельный подарок в коробку с битыми и старыми игрушками.

— Это неправильно… Папа старается для нас же, много работает, сильно устает. Ехать на один день нет никакого смысла.

— Не хочу ничего знать! - Артем с топотом ускакал в свою комнату.

О том, что Илья тогда согласился на длительную командировку с полевыми условиями, да еще и зимой только потому, как тренер Артема попросил купить новую профессиональную ракетку, я так и не сказала.

Мама в детстве часто попрекала нас с Марьяшей, как много она вложила в воспитание и сколько мы за это должны, поэтому я лично старалась не нагружать Артема и Настю подобным чувством вины.

А сейчас думаю - наверное, зря? Дети должны знать, на что порой идут родители, чтобы у них было беззаботное детство.

Просто во всем должна быть мера.

И в любви, и в воспитании.

Но тогда надо было сказать… Я сейчас жалею.

Повесив в центр елки подарок сына из глины, я заканчиваю с остальными игрушками, оттаскиваю пустые коробки обратно на чердак и прохожусь по ковру в гостиной пылесосом с ручкой.

Только потом, умывшись, зажигаю огоньки на елке и устраиваюсь на ночь с пледом на диван, и быстро засыпаю.

(нудным голосом автора: извините, но Антоши Огнева на Олю нет. Спать с включенной гирляндой нельзя. Никогда так не делайте. Книга про моего пожарного и его училку "Огнев на линии любви")

Перед тем как очутиться на русско-татарской свадьбе, заезжаю домой и выбираю наряд.

Надо признаться, еще утром я планировала надеть что-то обычное, строгое и более повседневное: вроде белой рубашки и узких черных брюк, но потом вспомнила про приближающийся праздник и решила убить двух зайцев.

Хочу встретить этот Новый год красивой.

Яркой и счастливой.

Да-да, для себя. Даже если придется выпить бокал шампанского, приглядывая за двумя вечно дерущимися трехлетними кавалерами, делающими мне нервы.

— И что у нас здесь? - открываю шкаф.

Слышала, астрологи советовали быть в красном, поэтому ставлю ставку на этот цвет.

Тем более он мне очень идет.

Укладываю волосы в высокую прическу, зафиксировав их сзади шпильками, и завиваю пряди у лица. Макияж делаю неброский, но губы выделяю алой помадой в тон тяжелой ткани длинного вечернего платья.

Платье….

Я его не носила ни разу…

Купила на какой-то корпоратив, но перед выходом оно показалось слишком открытым за счет тонких бретелей, в меру демонстрирующего аккуратную грудь декольте и облегающего силуэта.

Это смело, но в сорок три уже могу себе позволить быть такой. Смелой, не оглядывающейся на чужое мнение и недобрые взгляды, женщиной.

В конец концов я вполне себе счастлива.