Книга Сдавайся снова, Александрова!, страница 86 – Лина Коваль

— Да, но что это значит… Илья, - вскрикиваю, когда он забрасывает меня на плечо.

Мир теперь кружится перед глазами. Но внутри просыпается восторг. А почему бы не психануть и не подвести всех хоть раз в жизни?

Подумать о себе…

О нас! Ведь оказывается, что «мы» еще возможны.

— Это что побег, Александров? - спрашиваю я, прижимаясь к широкой спине лицом.

— Это восстание «сэндвичей», Александрова!

Надо было видеть лица сотрудников Управления, пока мы шли к стоянке.

— Илья, это как-то неудобно, - сомневаюсь, когда он скидывает меня в пассажирское кресло «Туарега».

Лицо опаляет горячее дыхание. Александров целует в подбородок.

Колется приятно.

— Неудобно, когда на тебя дети соседские похожи. - ворчит и отклоняется.

Мое лицо вспыхивает, потому что в памяти сразу всплывает Лидка со своим Мэттом. Мальчик он добрый и симпатичный.

Господи, но как же я страдала все это время, что ребенок от Ильи…

Вместо сна накручивала себя до изнеможения, а по утрам забывала - и на работу. Каждый день - улыбающаяся маска. Каждую ночь - страшная битва.

— Что? - он напрягается. - Все еще веришь своей подруге?

— Нет, конечно, Илья.

— Не было у нас ничего. Я тебе не изменял, Оль. Был хреновым мужем, наверное. Но не конченным.

— Я знаю, Илья! - сжимаю его ладони. - Правда тебе поверила…

— Это хорошо.

Конечно, в чем-то сама виновата, но Лида сделала все, чтобы я поверила в измену. С нее ответственность я тоже снимать не хочу. Не знаю уж, что она напела девчонкам, но они давно не пытаются со мной связаться.

Может, и к лучшему?

Если уж рубить, так все дерево, а не один сук. Вернее, не одну суку.

— А машину я где оставлю? - переживаю, посматривая на «Тигуан».

— Здесь оставим. Я сейчас договорюсь с охраной. Присмотрят, Лель.

— Дай я хоть какие-нибудь вещи посмотрю. У меня же ничего с собой нет.

— Я знаю одно местечко, - глаза Ильи как-то странно хитро улыбаются. Как и губы. - Там все, что нам надо есть.

— Интрига, - я все-таки выпутываюсь из облака мужественности и спрыгиваю на асфальт. - Но я найду свои вещи. С твоего позволения…

Наглый, оценивающий взгляд провожает мои стиснутые юбкой ягодицы, и я включаюсь в эту игру.

Потому что для женщины секс начинается уже сейчас.

Вот такие мы… ранние.

Изысканным жестом набрасываю пальто, а, пока ищу ключи от машины в сумке, стреляю глазками.

— Можно, я пройду? - киваю.

— Только если осторожно, - его рука касается моей талии.

Открыв багажник, пытаюсь соображать.

Как нельзя кстати приходится пакет от мамы. Там очередная настоечка. На этот раз миндальная. Усмехаюсь, потому что знала бы мама, с кем именно я буду ее пить - лучше бы втирала в колени.

Найти бы еще что-то из одежды.

Как нельзя кстати натыкаюсь на сумку со спортивной формой и замечаю пакет в углу.

«Пошлая Молли». Проплывает в голове корабликом.

Вернее, импортозаместитель - «Пошлая Оля», которой я собиралась придать сексуальной раскрепощенности Валере, но достанется это черное кружево с нюдовыми вставками Александрову.

С раскрепощенностью у него все в порядке. Исключительно в профилактических целях кровь свернуть.

Сунув пакеты с настойкой и бельем в сумку, тем же корабликом плыву к Илье.

— Готова? - спрашивает он, забирая вещи.

— Смотря к чему? - отвечаю также игриво.