Книга Горько. Одобрено нейронкой, страница 10 – Лина Коваль

Степанида Андреевна тяжело вздыхает и, надвинув на глаза очки, смотрит в старенький экран компьютера. В ее кабинете, как всегда, высятся стопки папок с отчетами по участкам и пахнет чем-то вроде корвалола.

Осознание, что сегодня к этому аромату причастна я сама, заставляет в очередной раз почувствовать себя виноватой. Хотела ведь как лучше. Всегда так хочу, но сталкиваюсь с реальностью, в которой люди совсем не одуванчики. Чаще - борщевики.

Медленно считаю до пяти.

Один, два, три, четыре, пять…. и иду сдаваться.

— Можно? - аккуратно стучусь.

Начальница отвлекается и строго прищуривается.

— Что ты там полчаса отираешься, бедовая? - ворчит она и зовёт приглашающим жестом. - Гони сюда.

— Здрасте, Степанида Андреевна, - выдыхаю с облегчением, снимаю бомбер и сажусь на краешек стула.

Вытянув ноги, жду страшной кары.

— Ну?

— Что? - шепотом спрашиваю.

— И чего ты до нее докопалась?

— До Вероники Робертовны? - Потираю нос.

— До нее… До Каргапольской!... Чем ты ее допекла, что она на тебя пожаловаться аж в Администрацию Президента дозвонилась? Спасибо, что не самому… - кивает наверх. - Рассказывай давай.

Мнусь.

— У Вероники Робертовны преддиабет… а она пятую конфету с чаем лопает, - встаю, потому что этот факт меня возмущает. - Что же я, молчать должна?... Как можно к своему здоровью относиться настолько безалаберно? Ну скажите, я ведь права?

— Сядь, эндохренолог чертовый! - велит строго Степанида Андреевна. - Отписываться теперь будем… Бери лист… Пиши, что расстройство у нее… психиатрически-психологическое. И возрастное!...

Я тут же смягчаюсь.

— Она в целом нормальная, - возражаю. - Мы в итоге договорились на крекер. Не знаю, что на нее нашло… Напишу, что конфликт исчерпан.

Степанида Андреевна смотрит на меня пристально, затем снимает очки и устало потирает переносицу.

— Ох, Набиева, и долго это будет продолжаться?

— Не знаю, - честно признаюсь, сжимаю ручку и жалобно всхлипываю. - Я вроде стараюсь к каждому с душой, помогать, часто даже сверх инструкции.

— А не надо сверх инструкции. Сверх инструкции запрещено инструкцией!

— Так она все равно не видит. Сверху-то... - мягко улыбаюсь.

Но Степанида не сдается.

— Я тебе сколько раз говорила, Ясмина?

— Много.

— Зла не хватает, что ты такая добрая!

Эту фразу здесь я слышала сотню раз.

— И что теперь будет? - окончательно расстраиваюсь.

Последствия ведь не заставят себя ждать.

— Отвоюем, - Степанида Андреевна бьет кулаком по столу. - Схожу сама к старой карге. Быстро узнает, что такой настоящий соцработник! Без намордника.

— Не надо, - смеюсь и начинаю писать шапку объяснительной. - На чье имя?

— На имя мэра. О, кстати, я же забыла, Ясминочка. В проект тебя взяли, - начальница находит в завалах на столе пухлый белоснежный конверт. - Сам мэр. Наш Константин Олегович.

— Что ещё за проект? - пугаюсь.

От администрации хорошего не жди. Либо на субботник подпишут, либо что ещё похуже.

Тяну отрывную ленту и заглядываю внутрь.

«Горько. Одобрено нейронкой».

— Поздравляем, - читаю надпись на открытке. - Вас выбрали для участия в первом государственном проекте, направленном на восстановление и поддержание семейных ценностей.

Хмурюсь и смотрю на начальницу.

— Читай-читай, бедовая.

— Для участия в проекте вам необходимо выйти замуж… Они там в администрации с ума посходили? - шиплю.