Книга Горько. Одобрено нейронкой, страница 19 – Лина Коваль

Вскоре она убегает на работу, а мы не спеша идем к администрации. Из рюкзака неожиданно доносится звонок.

— Ясечка, это Авдотья Никитична.

— Да, - прикрываю динамик рукой, чтобы из-за уличного гула хоть что-то расслышать.

— У меня тут беда! Потоп! Воды набежало, а я ещё и поскользнулась. Так и лежу, как в ванной. Скоро с головой накроет.

— Боже! - быстро смотрю по сторонам, соображая, каким путем лучше бежать к метро. - Я сейчас приеду!... Ждите!...

— Куда это ты собралась, Пипетка? - оборачивается Мик.

— Извини, мне срочно надо уехать, - даже не обращаю внимания на новое прозвище. - Потом сходим и откажемся от этого проекта…. Все потом.

— Да что случилось-то? Давай я тебя подвезу.

Секунду раздумываю.

— Поехали! - Бегу к синему «бронепоезду». - Кирова двадцать два. Шестой подъезд. Только быстрее.

Открываю дверь и запрыгиваю на подножку, а оказавшись внутри, нетерпеливо стискиваю ремень.

— Что случилось хоть? - Микула вылетает на дорогу на мигающий желтый.

Всё-таки нормальный он. Пусть и немного патлатый. Должны же быть в человеке недостатки.

— Это по работе, - отмахиваюсь.

— Говори, - царапает меня коротким взглядом.

— Мне надо срочно. Только я могу помочь. У меня там Камаз… тонет!... - обеспокоенно прикусываю губу и замечаю, как настойчивый взгляд становится ржущим.

— Ты кто, мать твою, такая?

— Соцработник, - отвечает девица горделиво и задирает острый, трясущийся от холода подбородок.

— Кто? - усмехаюсь и, остановившись на светофоре, ещё раз ее оглядываю.

Приходится включить подачу теплого воздуха.

Мелкая, пиздец. Никогда таких не видел.

Волосы обрамляют привлекательное лицо короткими черными сосульками. С ногами пока непонятно - шорты-заразы слишком объемные, это все Геморроич виноват, мог бы Полинку и на «Тур де Франс» вывезти, у велосипедистов форма посмотрибельнее футбольной будет.

Хотя футбол я люблю. У нас с парнями неплохая команда, даже «Кубок дворов» брали.

— Я социальный работник. Ты что, не знаешь, кто мы такие? - она искренне удивляется и дальше меня просвещает: - Мы оказываем поддержку различным категориям граждан: сиротам, одиноким пожилым людям, малообеспеченным семьям и инвалидам.

Я - везде мимо, хотя бывшая часто называла эмоциональным инвалидом.

Да и какую поддержку ты можешь оказать, Кнопка?

Почитать сказку на ночь?...

Кстати, руки у Ясмины открыты: рельеф красивый. Значит, хоть немного, но спортом девочка занимается.

Не такие мы уж и разные, Молекула!...

Присматриваюсь к ладоням, лежащим на коленках: пальчики тонкие, узкие, с идеальной формой ногтевой пластины. Ухоженные и без какого-либо намека на цветной маникюр или тяжелую работу.

Ничего не могу с собой поделать: с воображением у меня порядок - всё-таки двадцать лет в художественной самодеятельности - поэтому следующие девять с половиной минут пути до названного адреса представляю, как эта ладошка творит непотребство у меня в штанах.

И это, мать твою, просто охеренное извращение!...

Мотаю головой, чтобы отбросить возникающие все новые и новые картинки.

— Кстати, при чем здесь тогда «Камаз»? - виновато улыбаюсь за незаконное мысленное использование ее ладошек и поглядываю на вздутую ширинку.

— А-а-а-а, - розовых губ касается фотографическая легкая улыбка.