Книга Горько. Одобрено нейронкой, страница 43 – Лина Коваль

То бишь документами.

Сходила в МФЦ - там вежливые девушки быстро все оформили - плюс собрала нужные справки.

— Как твои дела? - вежливо спрашиваю, заглядывая на кухню.

— Никто не завидует, - ворчит Микула и отворачивается к той самой четырехконфорочной плите.

Задерживаю дыхание, потому что в белых джинсах и обычной черной футболке он выглядит очень симпатичным и намного безопаснее, чем ночью.

Намного...

— И почему тебе никто не завидует? - опускаюсь нас стул.

— Потому что три девочки и мальчик!...

Микула разворачивается и сердито ставит руки на пояс.

Под строгим немигающим взглядом я едва сдерживаю улыбку и хихикаю в кулак. Чувствую себя нашкодившим ребёнком, которому вот-вот всыплют по первое число.

— Тебе смешно, Полторашка? - он ворчит.

Мой смех резко обрывается, и, кажется, я тоже злюсь. Ведь в стройной красивой череде Полин и Милан Полторашка звучит как-то обидно и по-простецки.

Поднимаюсь со стула и тоже упираю руки в бока, задрав голову повыше. Пялюсь воинственно.

— Ну и? - он делает шаг вперед.

— Вообще-то, я сказала твоей соседке, что у нас будет три мальчика и девочка, чтоб ты знал!

— Ты… ей… сказала… - сощуривается.

— Но я все понимаю: твой вариант тебе гораздо ближе! - недобро говорю.

Микула за секунду обводит взглядом весь мой скудный «ландшафтный дизайн» в виде белой футболки и синих джинсов.

— Какой это ещё «мой вариант»? - ещё больше сердится.

— Такой! Три девочки и мальчик. Когда ты один на всех и все на тебя одного! - бросаю напоследок и бегу в свою комнату.

Справедливости ради это бывшая спальня Мика с очень удобной кроватью, но он ведь сам мне предложил здесь разместиться. За спиной слышатся шаги, гораздо громче и длиннее моих.

Между лопаток практически ощущаю свирепое дыхание.

— Не ходи за мной, - забегаю в комнату.

Захлопнувшаяся перед его носом дверь с болтающимся на ней дорожным знаком этому мужлану ни о чем не говорит, поэтому он бесцеремонно залетает «под кирпич» и врезается во «встречку».

— Ты не можешь заходить сюда без стука! - шиплю, выставив руки перед собой и отталкивая его.

— Почему это не могу? - Мик демонстрирует кольцо, ещё раз с видом знатока смотрит на меня и… стягивает футболку. - Я как раз могу!...

— Ты что делаешь, бесстыжий? - шокированно ахаю.

Мои глаза округляются.

— Хочу тебя проучить.

— П-проучить? - запинаюсь.

Облизывая пересохшие губы, рассматриваю все-все-все.

Как перекатываются шикарные грудные мышцы и каким плоским и глянцевым кажется проработанный пресс. Кожа у Микулы ровная, загорелая. Он вообще похож на красавчика-серфера, который с выжженными солнцем волосами бороздит волны где-нибудь в Индийском океане.

Ночное наваждение возвращается. Я вмиг понимаю всех. И Полин, и Милан, и условных Ясмин, которые так и тянутся к этому мужскому телу, как голодная муха к аппетитному чак-чаку.

— Что значит… проучить?

— Буду восстанавливать справедливость. Делать пацанов и девчонку, - поправляет он вздутую ширинку. - Обо мне в подъезде с сегодняшнего дня такие горячие слухи ходят, я не должен ударить в грязь лицом. Не хочу, чтобы меня потом брехлом кастрированным называли.

— Да не будут они тебя так называть. Не переживай, - уверяю.

Смотрит на меня снисходительно.

Не верит.

Обхватив мои локти, притягивает к себе.