Книга Горько. Одобрено нейронкой, страница 72 – Лина Коваль

— Скопление планет. Солнце, Венера, Меркурий, Марс.

— И зачем они там все собрались, в двенадцатом доме? Им домов мало? Или там мероприятие какое?

— Я не знаю. Но это значит, что ты будешь мне изменять…

Худые плечи так сильно трясутся, что мне не до шуток. Когда любимому человеку плохо, понимаешь, что взывать к здравому смыслу абсолютно бесполезно.

— Глупыш… - замолкаю, потому что Ясмина зло на меня смотрит. Как на газлайтера. - Умненькая моя! Зачем мне тебе изменять? Не подскажешь?

— Я. Не. Знаю. - она разбито повторяет.

— Ладно. Что дальше?

— Дальше я пошла к тарологу. Она сделала расклад и на наш брак… в общем… выпала самая плохая карта - «Десять мечей».

— Мячей? Так все понятно. Я же футбол люблю. Может, у нас дети футболистами будут?

— Микула! Мечей, блин. «Десять мечей». Такая ужасная карта… Будто человека ими закололи.

Да уж. Футбольными мячами максимум забить до смерти можно. Проколоть не получится.

— Может, это моя мать, если мы ещё хоть раз на репетицию свадьбы не явимся? - пытаюсь ее развеселить.

— Это не смешно! - украдкой хихикает Яся.

То ли коньяк действует, то ли шутки мои глупые. Кажется, расслабляется.

— Это все, мучительница?

— Нет… - выдыхает, будто бы собираясь с мыслями. - Я даже не знаю, как тебе это сказать.

— Колись. Что там ещё тебе наговорили? - падаю рядышком на матрас и укладываю ее к себе на грудь. - Мне дико интересно.

— Регрессолог определила, кем мы были в прошлой жизни…

— Ну-ка, ну-ка.

Вожу ладонью по Ясиной спине, забираясь под шелковый топ. Вообще-то, после этого бреда я рассчитываю на моральную компенсацию. Лучше бы в Администрации нам ещё подушек от Гемороича отвалили. От них хоть какая-то, чисто гипотетическая польза.

— Я в прошлой жизни была царицей!

— Шамаханской?

— Нет. У меня было маленькое государство.

— Типа Лихтенштейн?

— Мик, - Яся хохочет, а я думаю только о том, что ее острые соски трутся о мою кожу. - Просто маленькое государство. Меня окружало очень мало людей и все они старшего возраста. Ближайшие соседи - за тысячи километров. Поэтому я так люблю уединение, и мне нравится работать с пожилыми людьми.

— Звучит правдоподобно.

— Ага.

Жду, что она расскажет дальше, но девица упрямо молчит. Горячо дышит в область моего сердца и думает о чем-то своем. И что там в этой головкой под каре? Хрен его знает.

Клоака!

— Ну, - скашиваю любопытный взгляд и толкаюсь грудной клеткой.

— Что? - она типа не понимает. Вид ангельский.

— А я кем был? В прошлой жизни.

— Мм… не знаю, - умиротворенно затихает.

— Что значит не знаешь? Сказала «А», говори и про меня!

— Ты… обидишься.

— Я? - удивляюсь и хохочу. - Вроде не из обидчивых.

— В общем…

Ясенька поднимается и смотрит на меня виновато. Будто хотела бы что-то изменить, но имеем то, что имеем.

Торжественно заявляет:

— Ты был… ммм… плесенью.

Плесенью, блядь!

Ни царем! Ни королем!

А плесенью.

— Кем? - усмехаюсь, невольно морщась.

— Плесенью, - снова виновато.

— Да ладно?

— И это тоже объяснимо, - проходится пальчиками по моим плечам коза.

— А ну-ка… Расскажи. Чем это объяснимо?

— Ну. Ты ведь любишь воду. И… - озирается по сторонам. - Бардак там всякий… Тоже любишь.

Охуеть не встать.

— Бардак, значит, всякий… - резко переворачиваю жену на спину и набрасываюсь на стройную шею.