Книга Горько. Одобрено нейронкой, страница 79 – Лина Коваль

Он посматривает на мои волосы и футболку, подрагивающую на ветру.

— Я хрен знает.

А я плесенью…

— Это теперь все газовики спрашивают? - подозрительный становится.

— Ага. По инструкции.

— Совсем уже охренели…

Ворота оказываются открытыми, двор полностью вычищен от снега. Справа располагается небольшая банька, из трубы которой валит белый дым.

В воздухе ощущается запах горячей древесины.

— Пойдем в дом, - зовёт Фидель, но я ощущаю одно: мне надо перезарядиться. Срочно.

Иначе точно взорвусь.

— Ты иди. Я пока покурю… - киваю ему, забрасывая руки в карманы джинсов.

— Странный ты какой-то, - парень снова щурится.

Но уходит.

Я прислушиваюсь к голосам в доме и действительно жалею, что не курю.

Красиво б было…

Похуй….

— О, Фиделька пришел, жених. Тут как тута. - слышится мелодичный голос. Видимо, ненейки. - Иди-ка, Ясминка, чаю Фидельке сделай.

— Вот ещё, - сердце пропускает пару ударов от знакомой интонации.

Нашел, получается…

— Что «вот ещё»? Тебе лет сколько?

— Двадцать четыре, - с гордостью произносит.

— Во-о-от! У тебя уже двое ребятишек должно быть, а ты все нос от парней воротишь. Даже мужа у тебя нет.

Яся молчит.

Обо мне ни слова.

— Блядь… - опускаю голову.

Был бы помоложе - сорвался бы обратно в Нижний.

Чего тут разговаривать?

Полина, конечно, сука. Чувствую перед тем, как я ее в квартире обнаружил, наговорила Ясмине много, но ведь своя голова на плечах должна быть?

Уехала, телефон не включает, родственники ее на меня как на домашнего терминатора смотрят.

Не любит, не нужен, передумала - пусть скажет прямо.

Как человек.

Тяжелым шагом направляюсь в дом. Лицо обдает теплом и чем-то сладким, голова с холода плывет. Или это от встречи с ней?

— Добрый день! - громкогласно заявляю.

В просторной кухне светло.

Низенькая старушка в цветном платке оборачивается, а штора, отделяющая комнату, колышется. Мне кажется, я даже видел черные волосы, но Яся решили спрятаться.

— Добрый-добрый, - хозяйка тоже прищуривается.

Это у них, видимо, сельское. Местное.

— А я сам себе чай сделаю, Ненейка! - сообщает мой провожатый и по-хозяйски садится за стол. - Пусть Ясминка отдыхает пока. Как поженимся будет уже ухаживать. У нас ведь как принято: у хорошей жены муж всегда сытый и обстиранный ходит.

— Так-то у хорошей, - говорю я так же громко, как и приветствие.

Зубы от ревности сводит.

— А вы садитесь с дороги-то? - Ненейка приглашает.

— А у хорошего мужа жена послушная, - продолжает знаток семейной жизни Фидель. - И покладистая…

— Тогда уж лучше сразу возврат оформить… - ворчу и благодарно киваю, принимая чашку с чаем.

В комнатке что-то валится с грохотом.

Я гипнотизирую штору и наконец-то отогреваюсь.

— Пей-пей давай, милый! - подмигивает бабуля.

Ростом маленькая. Лицо узкое, глаза большие, черные, смотрят хитро. Кого-то напоминают.

Из комнатки доносятся всхлипы.

— Ясенька, астагафирулла (разг. татар. - да простит нас, Аллах!). Ты там плачешь, что ли, девка?

Ненейка, запинаясь, делает несколько шагов и отводит штору в сторону.

— Я Лютика уронила, - ни на кого не глядя, Яся собирает землю в горшок.

И горько плачет….

Плачет, плачет.

Лютому, судя по виду, нужен хороший реаниматолог.

Мне - как минимум дефибриллятор.

— Случайно уронила! - причитает.

Осматриваю худенькую фигурку на полу. Копну черных волос, привычно уложенных шапкой, и смешные, цветастые длинные носки из шерсти.