Книга Подарок на свадьбу бывшего, страница 39 – Диана Рымарь

А меня его слова ничуть не успокаивают. Ни на грамм.

Продолжаю рефлексировать по поводу всего, что услышал от Риты.

Теперь уже недоумеваю, отчего был уверен, что смогу моментально ее вернуть при случае. Наивно верил, она меня любит и на край земли за мной пойдет.

Они и шла. Раньше.

Зато теперь и шагу навстречу сделать не хочет.

Интересно, надолго ли у нее эти бзики? Сколько еще времени она собирается злиться? Мне вот уже невмоготу, например.

Подъезжаю к родному двору глубокой ночью.

Дом встречает меня пустыми темными окнами. Не знаю, как так вышло, что родное, по сути, место, где я еще недавно был счастлив, могло вдруг стать мне чужим. Но это так.

Без Риты это просто дом, строение.

Захожу внутрь, включаю свет, прохаживаюсь по помещению.

Затем притаскиваю на кухню складную лестницу и лезу к решетке вентиляции. Снимаю ее, подсвечиваю телефоном и, к своему глубочайшему удивлению, действительно нахожу полуразложившийся крысиный труп.

И меня будто обдает ведром ледяной воды.

Труп крысы в вентиляции!

А я еще смел Рите не верить.

С шумом вздыхаю и пишу ей одно короткое слово: «Прости».

Арнак

Я попадаю в дом родителей аккурат к завтраку.

Они сидят в столовой, чинно поедают омлет с ветчиной.

Видя меня, улыбаются, приглашают присесть. Здесь есть куда — стол большой, рассчитанный на большую семью, хотя родители давно живут одни, за исключением того месяца, что я жил с ними.

— Арнак-джан, проходи, присаживайся, — улыбается мне мать.

Причем так искренне это делает, будто вправду мне рада.

Будто мы с ней недавно не скандалили до хрипоты по поводу вывезенной и испорченной мебели. Я, наивный, думал — это худшее, на что она способна.

А отец, кажется, и вовсе равнодушен к этим нашим вопросам.

Сидит как ни в чем не бывало, потягивает кофе. У него вообще все нормально. Неужели вправду настолько безразличен ко всему, что происходит в семье, к делам своей жены?

Я прохожу, ставлю на стол белую коробку, украшенную красным бантом.

— Что там у тебя, Арнак-джан? — Мать определенно заинтригована. — Подарок нам принес? Чтобы помириться с мамой, наладить мосты?

Меня так колбасит после вчерашней находки, что еле сдерживаю прущий наружу гнев.

— Ага, открой, мамуль, — говорю ей с деланым весельем.

Она тут же вскакивает с места, спешит ко мне, открывает крышку.

И…

Ожидаемо вскрикивает.

Потому что на дне коробки, на белой шелковой подкладке, лежит та самая дохлая крыса, которую я нашел вчера ночью в вентиляции на кухне. В доме, который оставил своей жене.

Дохлая, мать ее так, крыса.

— А-а-а… что за шутки, Арнак! — верещит мать.

Лицо ее делается недоуменным и злым.

Отец удивленно на нас смотрит.

Спрашивает деловито:

— Арнак, что за пранки? Тебе что, десять лет? Объяснись!

— Я нашел эту крысу в своем доме, который вы нам с Ритой подарили на свадьбу. И объясняться здесь должен не я!

С этими словами я поворачиваюсь к матери, показывая всем видом, что обвиняю в этом ее.

Четко улавливаю этот момент — мать слегка бледнеет, прячет взгляд, чем окончательно себя выдает.

Но вслух говорит совсем другое:

— А мы тут при чем? Дом большой, мало ли какие грызуны могли в нем завестись. Крысы в доме — дело обычное.

Меня аж передергивает от такой наглой лжи.

— Ты серьезно, мам? — Я мерю ее убийственным взглядом. — В каждой комнате, где есть окно вентиляции, вот такие вот презенты. В каждой комнате! Даже если предположить, что в доме завелись крысы, неужели не кажется подозрительным, что все они забрались в вентиляцию и разом подохли? Эдакий крысиный смертельный флешмоб!