Книга Жестокий развод, страница 153 – Диана Рымарь

— Поднимешь сейчас свою задницу и поедешь со мной. — Смотрю на него строго.

Хоть это пусть сделает для своего сына.

Катя

— Мам, сколько можно причитать, — вздыхаю я, меряя шагами свою скромную гостиную. — Да, родители Даниэля не образец деликатности, но я не буду звонить им и говорить, чтобы они не смели приближаться. Потому что это грубо! И вообще, не по-людски…

— Пусть Даниэль скажет! — настаивает она.

— Он уже сказал, и это была очень некрасивая сцена. — Я морщусь, вспоминая тот разговор. — Хватит уже, ты сейчас ведешь себя тоже не совсем правильно. И вообще, объясни, пожалуйста, что ты делала в тот день у дома Даниэля? Объяснение «проходила мимо» не канает, так и знай…

— Не понятно разве, что хотела одним глазком взглянуть на малыша? Разве это преступление? Я, по крайней мере, не разбрасывалась младенцем Даниэля, не собиралась вручать его этим противным Гаспарянам. Поэтому я бы на твоем месте их и близко не подпустила к ребенку, которого родишь ты.

— Тоже думаешь, станут советовать отдать Гаспарянам? — Я уже откровенно подсмеиваюсь.

— Нет, конечно, он же будет родной внук. Но они обязательно как-то по-другому напакостят.

— Мам, ну хватит уже лезть со своими советами, — прошу ее.

Тем более что мать Даниэля уже звонила мне, плакалась, что сын не хочет ее слушать, просила прощения, заодно пыталась объяснить, что хотела как лучше. Ее это «лучше», как всегда, своеобразное, конечно.

Прощаюсь с мамой, кладу трубку и еще некоторое время смотрю на мобильный, прокручивая в голове все последние события.

Вообще, родители в последнее время как с цепи сорвались. Что у Даниэля, что у меня. Лезут и лезут куда не просят. Хоть на луну от них сбегай.

А на днях бывший свекор вообще прислал сообщение с просьбой поскорее сойтись с Даниэлем.

Нормальные они, а?

То я им как кость в горле, то переобуваются в полете, и уже я — единственный вариант для их драгоценного Даниэля.

Где он сейчас, кстати…

Пропал на целые сутки, ни слуху ни духу. Даже на работе и то не появлялся. Я думала, хоть отвезет или заберет, но со мной сегодня ездил только водитель.

А еще я скучаю по малышу. Хочется его потискать, побаюкать, как он любит.

Взгляд падает на настенные часы — девять вечера.

Никто ко мне уже сегодня не придет, никуда не позовет, и никого я не побаюкаю…

Грустно-то как!

После того как мы с Даниэлем договорились встречаться, встречались каждый день на протяжении последних двух недель. Одни только сутки не виделись, а мне уже тошно.

Все-таки я думала, Даниэль придет вечером или куда-то позовет. Разве я зря наводила красоту? Сделала после работы свежий макияж, поправляла непослушные локоны. У меня под шелковым халатом черное кружевное белье, чулки. Мне только скинуть этот халатик, надеть платье, и можно ехать куда угодно. Как говорится, в полной боевой.

Только ведь никуда не зовут и не везут.

И вообще, кажется, про меня забыли.

Можно, конечно, самой позвонить, но я не звоню. Мало ли чем там занят товарищ Даниэль.

Вдруг в мою дверь все-таки звонят.

По спине пробегают мурашки предвкушения.

Плотнее закутываюсь в черный халат, иду в прихожую, смотрю в глазок.

А там розы белые… Как и много раз до того.

У меня в квартире уже не хватает тары, чтобы эти розы ставить.