Книга Моя (не)любимая бывшая, страница 113 – Диана Рымарь

Я готов безоговорочно тебе верить, защищать тебя от всего мира! От Вагана, от собственной семейки, от любого, кто посмеет косо на тебя взглянуть.

Я люблю тебя и очень хочу, чтобы ты стала моей женой.

Что мне сделать, чтобы ты согласилась?

Только позови, и я приеду.

Только слово скажи.

Я очень жду…

Твой Барсег».

Завершаю письмо и запрещаю себе его перечитывать. Ведь я себя знаю, начну выкидывать оттуда слова, абзацы, добьюсь того, что отправлять будет нечего.

Написал как есть, как чувствовал, пусть где-то неказисто, но от души.

Отправляю.

Лишь после этого пригубляю давно налитый в бокал коньяк. Морщусь, вкус кажется немного странным. Но разве важен вкус, когда от напитка ждешь хоть какой-то анестезии?

Неожиданно я слышу скрип половицы за дверью.

— Кто там? — резко гаркаю.

Ведь всех распустил. Всех! Кто посмел ослушаться моего приказа?

На секунду мелькает мысль — вдруг это Снежана? Пусть поздно, но все-таки пришла…

— Заходи, — молю надтреснутым голосом. — Заходи, пожалуйста!

И гость заходит.

Именно гость, не гостья…

— Долго же ты ждал, чтобы выпить, — щерит подбитые зубы Ваган.

Ваган

Я провожу языком по сломанному клыку. Мне так неудачно выбили зуб, что он надломился под самым корнем, ранит острым осколком и напоминает, сколького я лишился за последние дни.

Внутренняя сторона верхней губы — сплошная рана, которая и близко не успела затянуться. Плюсом к этому разбитое в мясо лицо.

Но так было надо…

Самый простой способ сделаться неузнаваемым.

Изрядно побитое лицо не мешает мне победоносно улыбаться.

Что не вытерпишь ради сладкого чувства свободы. А лицо заживет, пока я буду отдыхать за границей.

Как можно без палева обтяпать побег?

Пункт первый — пообещать кучу бабла дилерам, что снабжали мой клуб наркотой.

Они нашли нужного человека, специалиста по этому делу. Тот обеспечил куклу. Точнее, чмошника, который теперь в кутузке вместо меня.

Пункт второй, самый неприятный, — заплатить сокамерникам за собственное избиение, чтобы очутиться в лазарете.

Пункт третий, приятный, — сбежать, оставив вместо себя точно так же измордованного придурка, который будет изображать меня.

Кретин по наивности думает, что будет спокойно мотать срок за меня, а там ему обеспечат хорошего адвоката, повторный суд или амнистию. Все для того, чтобы его вшивая семейка ни в чем не нуждалась. Разменял свою жизнь на их.

Как будто он не догадывался, что никто так рисковать не будет.

Его прирежут в душе уже сегодня. Или уже прирезали. Мне плевать, если честно. Он — расходный материал, пища для хищников типа меня. Так сложилось, что некоторые люди — пища, а некоторые — хищники, и никто тут не виноват.

Зачем понадобилось его убивать? Все просто — мне не нужны свидетели.

К тому же у меня мать — ослица.

«Ваган, скажи, что это не ты! Я не верю, тебя заставили, ты не виноват! Я с тобой, мой мальчик!» — ее глупые слова до сих пор гудят в ушах.

Мне так и хотелось тогда ей заорать — это все я! Я — твое самое большое в жизни разочарование. Я не хороший мальчик, как твой Барсег, я другой, хоть раз увидь меня!

Да, моя мать — слепая ослица, упрямая к тому же. Она наверняка не оставит своих попыток со мной повидаться. И уж она наверняка поняла бы, что в тюрьме сижу не я, будь подставной зек хоть моим братом-близнецом… А он не близнец, хотя после того, как нам обоим измордовали лицо, мы практически идентичны.