Онлайн книга «Моя (не)любимая бывшая»
|
«Я готов безоговорочно тебе верить, защищать тебя от всего мира! Я люблю тебя и очень хочу, чтобы ты стала моей женой. Только позови, и я приеду. Только слово скажи…» Как же я хотела все это услышать от него, как сильно мне это было нужно! Я оборачиваюсь к Барсегу, при этом испытываю огромный прилив нежности. Милый, дорогой, любимый… Какая же я слепая! У тебя, оказывается, ко мне столько чувства, а я смела в этом сомневаться. Возможно, будь я чуточку увереннее в себе, останься с ним, не удалось бы Вагану взять его на мушку. И не пережили бы мы с Барсегом всего того ужаса, что на нас свалился. Я смотрю на Барсега, ласкаю взглядом каждую его черту. Не могу оставаться в кресле. Пусть я и рядом, но недостаточно близко. Осторожно выключаю свет, скидываю с себя джинсы и свитер, юркаю в его постель. В платной клинике кровати совсем не узкие, мне вполне хватает места, чтобы лечь рядом, пусть и вплотную. Впрочем, вплотную даже лучше. Вообще отлично! Только так чувствую себя хорошо. Мне необходимо быть рядом с ним, чувствовать его, раствориться в нем. * * * Барсег Очередной виток кошмара все продолжается и продолжается. Я чувствую, что задыхаюсь, стою из последних сил, опираюсь плечом на дверной косяк. Меня душит страх за Снежану. Держу на мушке собственного брата… Хотя какой он мне брат после всего? Мурло он, а не брат! А ведь были времена, когда я безумно его любил, тянулся к нему. Он был для меня почти богом… Все изменилось пять лет назад, когда я услышал треклятое слово «Сдохни!» Я тогда убедил себя, что это был горячечный бред из-за жуткого приступа аллергии. Убедить-то убедил, но внутри что-то осталось, какое-то недоверие. Я не мог относиться к нему по-прежнему, поневоле отдалился. С тех пор разошлись наши пути-дорожки. Я пошел своим путем, стал меньше общаться с семьей, а он, наоборот, только и делал, что крутился возле родителей, словно пытался им меня заменить. А когда я услышал рассказ Снежаны про то, как он над ней надругался, брат вообще прекратил для меня существовать. Стал для меня животным, которое я хотел лишь усыпить. В то же время, в эту самую минуту, когда держу его на мушке уже двадцатый раз за эту ночь кошмаров, я думаю о матери. Как она это все переживет? Только мысли о ней не дают нажать на курок сразу же. Однако понимаю — медлить нельзя, каждая секунда на счету. Я не могу позволить, чтобы он что-то сделал Снежане, ведь она для меня — все. Наверное, я мог бы выстрелить ему в руку или плечо… Но перед глазами уже темнеет. Второго шанса у меня может и не быть. Если раню недостаточно сильно, возможно он доберется до моей женщины. Не могу этого допустить, целюсь наверняка. В горло. Выстрел. Все исчезает. Я проваливаюсь в небытие. Не знаю, сколько это длится. Я уже готов к тому, что кошмар начнется сначала, но… Но в полуоткрытые глаза бьет солнечный свет из больничного окна. Первая мысль по возвращении в реальность — как же там Снежана? Не привиделось ли мне? Я правда застрелил этого ублюдка? Я готов еще триста пуль в него всадить, чтобы он больше никогда и близко к ней не подошел. — Снежана… — тихо хриплю. И вдруг понимаю — со мной рядом теплое, нежное тело. Ее тело! Ну да, она здесь. Вот ее кудрявая макушка, вот милое лицо. А под одеялом все то, что я так люблю трогать. |