Книга Моя (не)любимая бывшая, страница 122 – Диана Рымарь

— Мама, — тихо говорю.

Как много значения в этом слове.

Я безумно рад и не рад ее видеть…

Понимаю, я — взрослый мужик, и все правильно сделал той роковой ночью. Но, выстрелив в горло Вагана, чтобы спасти Снежану, я навсегда останусь для матери убийцей брата, ее драгоценного сына. Разве одного этого недостаточно, чтобы больше никогда не желать меня видеть? И она не желала, вплоть до сегодняшнего дня.

Она даже по телефону со мной не говорила.

Отец звонил мне и не единожды, справлялся о самочувствии, узнавал, как дела. Мы долго говорили о Вагане, я высказал свои догадки касательно того, что он — банальный социопат. Что каждый раз, когда он проявлял к нам «искренние» чувства, только и делал, что притворялся. Он ведь был не в состоянии сопереживать, не имел моральных границ, раз совесть позволяла ему творить все то, что он творил.

Как ни странно, отец со мной согласился. Он давно видел, что с Ваганом что-то не так. Точнее, он это замечал с детства. А мать не хотела замечать. У нее будто шоры на глазах были.

И вот они оба здесь…

— Сыночек, ты такой красивый, — вдруг охает мать.

— Шутите, что ли? — изумляюсь.

Я ведь видел себя в зеркале.

— Мы благословить тебя прилетели. Позволишь? — продолжает родительница.

Эм… Чего? Вот это переход с ходьбы на полет.

— Мам, я сегодня женюсь на Снежане, и мне не нужно никаких сюрпризов. Если ты хочешь выяснить отношения, сегодня неудачный день…

— Я не хочу выяснять никаких отношений, — она спешно качает головой. — И мы с отцом в курсе, что вы сегодня женитесь, Снежана сказала. Мы долго говорили с ней по телефону… Видишь ли, я хотела попросить у нее прощения.

Вот это новости.

— С чего вдруг такие изменения? — Я моментально настораживаюсь.

Мать понимающе кивает:

— В последние дни я много времени провела с Кариной, мы обо всем поговорили.

Ага. Значит, она не только с моей невестой поговорила, но и с бывшей невестой Вагана тоже. Что ж, это многое объясняет. Ведь Карина во всей этой истории тоже немало пострадала.

— Сыночек, я такая слепая была… — вдруг говорит мать. — Он столько судеб порушил, столько гадостей сделал бедным девочкам. Я слушала, как он себя вел, и холодела… Он просто садист! Ты прости меня, глупую, что я вовремя этого не заметила. Он ведь и тебя чуть не угробил! А как бы я без тебя жила?

Столько в ее словах горечи, столько значения, что я сразу понимаю — она многое в этой жизни осознала и пересмотрела.

— Мам, тебе не нужно просить у меня прощения за то, что любишь своих детей… Какими бы они ни были. Только об одном прошу: при Снежане об этом всем больше не надо.

— Ни слова не скажем, — кивают родители.

— У нас через полчаса церемония в местном кафетерии. Если Снежана будет не против, можете присутствовать.

Они оба безумно рады моему приглашению.

Что ж, пусть будет так.

Барсег

Я задыхаюсь, когда вижу Снежану входящей в кафетерий.

Белое облегающее платье в пол, простая высокая прическа. Ничего вычурного, в то же время она выглядит самой элегантной женщиной в мире.

Моя женщина!

Я любуюсь ею, когда они с Аней проходят, становятся рядом со мной и родителями. С трудом подбираю слюни и не верю, что Снежана наконец моя, что вправду выбрала быть со мной после всего.

Я, мать вашу, счастливчик — отхватить такую девушку.