Книга Моя (не)любимая бывшая, страница 87 – Диана Рымарь

Я сижу, плотно прижав к себе одеяло, смотрю на него. Пытаюсь понять — он сейчас берет меня на понт? Играет? Или серьезно мне все это говорит?

Очень похоже, что он серьезно…

А еще похоже, я его каждым своим обвинением раню. Ворошу прошлое и делаю больно себе, ему, нам.

Мне совсем не хочется его ранить. Но… По-другому не могу сейчас.

— Извини меня, Барсег, но я все же не могу выйти замуж за человека, чей брат меня изнасиловал. Не могу, и все. Не забуду. Даже не сам акт, а то, что ты ничего с этим не сделал, что просто забыть предлагаешь, что даже не поверил мне.

Это, пожалуй, главная моя обида на Барсега.

И мои слова действуют на него, как разорвавшаяся бомба.

У Барсега резко увеличиваются в размере глаза, он часто дышит, как будто пробежал пяток километров, кривит губы.

— Зачем ты сейчас обвиняешь моего брата? Тебе не стыдно? — вдруг выдает он.

От такой наглости меня всю передергивает.

— А тебе? — стону на выдохе. — Ты просто отмахнулся от моих слов, и все! А у меня свидетель — моя сестра. И потом, я тебе видео прислала, где Ваган признается в содеянном, а ты даже от этого отмахнулся! Ты правда думаешь, что после такого между нами что-то можно наладить?

— Какое видео? — рычит он. — Не показывала ты мне никакого видео с Ваганом!

От такой неприкрытой лжи меня всю аж передергивает.

— Дай телефон, — прошу его. — Я покажу тебе видео еще раз, если у тебя амнезия. Я сохранила его в облаке!

Барсег

Меня колбасит от сказанного Снежаной. Но спорить с ней — зря тратить слова, ведь она упрямейшее создание на всей земле. К тому же беременное, значит по умолчанию оберегаемое.

Впечатала что-то себе в сознание, и ее будто замкнуло. И на чем замкнуло! На том, чтобы вывернуть ситуацию наизнанку, сделать белое черным, а черное белым.

Впрочем, решаю, что мне не жалко.

Снежана хочет телефон? Значит, она его получит.

Могу и вернуть, к тому же я и не собирался лишать ее мобильной связи. Вчера забрал только для того, чтобы с психу не наделала глупостей. Ведь она талантливо их совершает.

— Хотела, получи, — ворчу, вручая ей сумочку.

Пока я ходил за требуемым, Снежана даже успела одеться, точнее с ног до головы закуталась в пушистый бежевый халат, который я вчера днем купил специально для нее.

Сидит теперь на кровати, очень собой довольная. Собирается кого-то там разоблачать.

Краем глаза замечаю, что пока меня не было, она успела слопать круассан. Хоть что-то съела. Только ради этого стоило сходить за мобильным.

— Ну, жги, показывай, что ты там хотела. — Я устраиваюсь рядом на кровати, вопросительно веду рукой.

Снежана ковыряется в сумке, достает телефон хмурит лоб, бурчит:

— Сейчас, сейчас…

Примерно через полминуты злорадно взвизгивает и тычет мне экраном мобильного чуть ли не в нос.

Забираю у нее телефон, отвожу от лица и нажимаю на воспроизведение.

Что удивительно, на экране действительно появляется Ваган. Он в черной кожанке, какая была у него пять лет назад, с чуть растрепанными волосами и двухдневной щетиной. Еще не такой поджарый, как сейчас. Последние пять лет он немало занимался спортом, теперь выглядит гораздо более спортивным, подкачанным.

Но все это я замечаю вскользь.

Значительно большее внимание привлекает задний фон на видео. Он мне очень даже знаком — прихожая в старой квартире Снежаны. Я ведь был у нее не один десяток раз, сам лично даже чинил ей деревянную полочку, которая видна за головой Вагана. Еще по пальцу себе попал молотком с непривычки, так что крепко врезалось в память.