Книга Моя (не)любимая бывшая, страница 93 – Диана Рымарь

А она — нет. Деликатная.

Молча уехала, спряталась, и все.

Хотя лучше бы она поступила так, как сделал бы я. Лучше бы наорала, устроила некрасивую сцену, но не держала все в себе.

Я бы тогда хоть знал, в чем виноват перед ней. Как-то постарался наладить…

Хотя как тут наладишь?

Девчонку из-за меня изнасиловали в рот! Девственницу, которая члена в глаза не видела. Даже моего на тот момент… Как это можно исправить? Чем?

Собственная беспомощность убивает, а еще мне дико перед ней стыдно за все, что успел натворить.

В кармане куртки вибрирует телефон, читаю новое сообщение от Снежаны: «Или поднимайся, или уезжай!»

Ждет.

А я, как долдон, стою у двери, совестью мучаюсь.

Нажимаю на кнопку домофона, и меня сразу впускают.

Поднимаюсь на нужный этаж и замираю у двери Снежаны.

Неожиданно дверь открывается, хотя я даже постучать еще не успел.

— Привет, Аня, — говорю, когда сестра Снежаны выскакивает на лестничную клетку.

— Здрасьте и до свидания, — фырчит она и спешит к лифту.

На ее месте появляется Снежана.

— Можно войти? — спрашиваю ее.

— Проходи. — Она отчего-то смотрит на меня с надеждой.

На что она надеется, я понять не могу. Что я время вспять поверну? Вернусь на пять лет назад, придушу собственного брата, чтобы он не смел даже думать о том, чтобы коснуться моей девушки? Нет во мне такой силы, не могу я такого провернуть…

Или даже понять, зачем Ваган это сделал.

Ему девок мало было? Или это месть лично мне? За что? Неужели настолько меня ненавидит? Ведь это надо очень сильно ненавидеть, чтобы сотворить такое. А еще это надо быть конченым упырем, чтобы сделать такое с девушкой. И не просто девушкой, а невестой брата. Он ведь знал, что я в Снежане души не чаял. Он ведь прекрасно понимал, что этим разрушит две судьбы, мою и ее…

Пять лет прошло, но ни она, ни я не отошли после той подлости, что он совершил. И не отойдем.

Пока достойно не отомстим.

Прохожу в прихожую и начинаю с главного:

— Я хотел сразу сорваться в родной город, но эта сука в Таиланде, мне мать сказала. Ваган приедет через четыре дня, и я…

— Ты хочешь набить ему морду? — спрашивает Снежана.

Да я хочу. Еще как хочу…

Но одним вшивым мордобоем эта сука не отделается.

— Снежан, — громко откашливаюсь. — Я в машине сидел, меня бомбило все это время. Я руку готов на отсечение отдать, ты не единственная, с кем он это сделал. И он должен понести заслуженное наказание. Ты поможешь мне его посадить? Выступишь со своей историей?

— Да, — говорит она решительно.

Мы со Снежаной проходим в крошечную гостиную двухкомнатной квартиры, которую она снимает с сестрой.

Снежана приглашает меня сесть на диван, устраивается рядом и смотрит настороженно, спрашивает:

— Ты правда на это пойдешь? Я честно хотела засадить Вагана за решетку, и Аня тоже хотела. Но прошло так много времени, и доказательств ведь никаких, только наши слова… Барсег, с чего ты решил, что я не единственная, над кем он так поиздевался?

Мне, как взрослому мужчине, это очевидно по многим причинам.

Вагану тогда было тридцать три года. Давно не восемнадцать, и даже не двадцать пять, чтобы можно было хоть попытаться списать его действия на молодость, дурость, играющие гормоны.

Взрослый мужик, бизнесмен, заманивает к себе девятнадцатилетнюю девчонку. Прессингует тем, что поиздевается над ее сестрой, единственным близким человеком. Силой вынуждает пойти на то, чего она никак не хочет.