Онлайн книга «Большой секрет Анаит»
|
— Сыночек, — наконец спросила она надтреснутым голосом, — ты мне только одну вещь скажи! Эта девочка на фото, это твоя дочка, да? — Да, мам, — кивнул он. — Девять лет назад Анаит родила от меня девочку. Мы недавно встретились, взыграли чувства, а потом я узнал про ребенка… Теперь мы семья. Мам, Анаит вышла? Кристина что-то ей сказала? Где Ани? Острый приступ дежавю болезненной судорогой прошил тело Татьяны. Она на миг закрыла глаза и словно оказалась в прошлом. Когда-то Дима уже стоял перед ней такой же обеспокоенный и спрашивал: «Мам, где Ани? Где Ани? Где?» — Прости меня, сыночек, я не знала! — сказала она, глотая слезы. — Я тогда не знала… — Что не знала? Дима взъерошил волосы, прямо как делал это в юности, когда сильно нервничал. Ее красивый, статный сыночек, любимый настолько, насколько умело любить ее черствое сердце. Он стоял перед ней и сходил с ума от волнения, а она была перед ним бесконечно виновата. — Димочка, прости меня, дуру! — проговорила Татьяна, прижимая к груди фоторамку. — Я, когда ее выгоняла десять лет назад, не знала, что она от тебя беременна! Если бы знала, я бы никогда… Собственную внучку своими руками… собственную кровиночку… — Что ты сделала, мама?! — взревел Дима и уставился на нее горящим взглядом. — Помнишь, у меня вырезали аппендицит, я пришла домой злая, а там твоя Анаит… Ну я и… В эту самую минуту она увидела, как лицо Димы перекосило, во взгляде появилась страшная обида и, что еще хуже, разочарование. Разочарование в ней. Татьяна съежилась от тяжелого взгляда сына, вся скукожилась, прикрыла рот ладонью, громко всхлипывая. — Так это ты ее тогда выгнала?! — взревел он, а потом навис над ней: — Мам, я десять лет думал, что она меня бросила из-за ерунды. Как ты могла?! Ты же видела, как я мучился, пока лежал в больнице… Как ты посмела тогда соврать мне, что ходила к Анаит? Что она замуж за другого ради денег собралась? Как ты посмела… Это предательство! Татьяна утерла слезы, на секунду прикрыла глаза, вспомнила то страшное время. Ее сынок почти умирал в больнице, а она ровным счетом ничего не могла с этим поделать. Даже участковый — и тот ничем не помог. Эти гады, Марияны, от всего откупились, отплатились. Что ей было тогда делать? Потакать желанию сына связаться с Анаит? Да его, дурака, убили бы за эту девочку… — Да, сыночек, я соврала! — закричала она сквозь слезы. — Я соврала тебе в больнице, и не жалею… Я защитить тебя хотела от этих иродов! Чтобы ты больше не лез к ней, чтобы тебя больше не били! Я за жизнь твою боролась… Тебя без малого не сделали инвалидом! Дима отшатнулся от нее, как будто она врезала ему пощечину. С болью в голосе проговорил: — А из дома ты тогда Анаит выгнала тоже чтобы меня защитить? — Да… — кивнула она, смахивая снова набежавшие слезы. — Я хотела, чтобы ты выучился, чтобы стал большим человеком. А какая учеба, когда на тебе голодный рот? Я испугалась, что ты со своей любовью все на свете забудешь, по ветру молодость пустишь… Шутка ли жениться в восемнадцать… — Эта девочка сама дочь растила без меня! — взревел Дима с болью в голосе. — Снимала квартиру, училась, работала и растила. Я должен был быть рядом! С ней… — Прости меня, сыночек! Если бы я знала, что она с ребеночком, я бы сама ей помогла… |