Книга Большой секрет Анаит, страница 42 – Диана Рымарь

Но ведь то было запретное удовольствие!

До нее будто только дошло, чему она позволила случиться. Будто забыла все наказы отца, оставила за воротами здравый смысл, запамятовала, что она — честная девушка, которая должна беречь свою невинность пуще всего другого.

Стоп. Это ж она теперь больше не невинная девушка. Это ж она теперь…

— Я падшая женщина! — охнула Анаит, когда Соболь отстранился, дал возможность свести ноги вместе. — Я падшая…

— Чего? — не понял он. — Ты что за ерунду несешь?

Ну конечно, для него это ерунда, он ведь парень.

Анаит замолчала и бросилась разыскивать белье, которое Соболь зашвырнул куда подальше. Он тоже стал одеваться.

— Удали снимок! — потребовала Ани, когда натянула на себя трусы с лифчиком.

Кое-как стерла с бедер кровь салфетками, чудом оказавшимися в сумке, принялась застегивать отданную ей рубашку.

— Ани, если ты думаешь, что я куда-то отправлю это фото, то нет. Это только для меня. Максимум, могу тебе прислать, — покачал головой виновник ее мучений.

— Удали… — снова попросила Анаит, на этот раз более настойчиво.

— Поцелуй, тогда я подумаю, — пожал голыми плечами Соболь.

Она не собиралась его целовать. Честно-пречестно, даже не планировала. Но он оказался слишком близко. Такой теплый, ласковый, вкусно пахнущий, он притягивал ее к себе. Она всего-то легко коснулась его груди ладонью, а потом мяукнуть не успела, как он прижал ее к себе и снова стал целовать.

Очень скоро Анаит почувствовала животом, что Соболь снова возбужден и готов к новым подвигам. Положила ему ладони на грудь и тихо попросила:

— Не надо, Дима…

И он отпустил. Но снимок так и не удалил, даже не пообещал этого сделать позже, несмотря на все ее просьбы.

— Поклянись, что никому не покажешь! — в отчаянии попросила она.

— Клянусь, — легко согласился он.

Это немного успокоило Анаит.

— Давай выбираться, — сказал Соболь, с сожалением оглядывая закуток из мебели, где они нежились.

Анаит кивнула.

Соболь начал действовать. Вместо стула поставил на стол еще один поменьше, в результате смог вылезти наружу.

Анаит ежилась, кутаясь в его рубашку, и ждала, ждала, пока наконец не услышала на улице зов:

— Котенок, я тут!

«Котенок?» — удивилась она про себя.

Вскоре в окне показалась голова Соболя.

— Сможешь забраться? — спросил он. — Я нашел лестницу, без проблем можно будет спуститься.

Анаит тут же начала карабкаться по столам наверх.

Через несколько минут они уже были снаружи амбара.

— Пойдем вдоль забора, чтобы тебя никто не увидел, — предложил Дима.

Они поспешили подальше от громкой музыки, пьяных одноклассников и разноцветных огней вечеринки. Звездная июньская ночь встретила их с распростертыми объятиями.

До дома Анаит было не так уж далеко, но Дима настоял на том, чтобы ее проводить. Взял ее за руку и повел вперед.

Анаит руки не отнимала, в то же время ей обжигало кожу прикосновение еще недавно совершенно чужого одноклассника. А от воспоминаний о случившемся жгло душу.

Пока шли, Ани очень старалась не плакать. Не хотела показывать Соболю своих чувств. Еще чего, вдруг потом будет смеяться с дружками, обсуждая ее. Он мог.

Однако, когда повернули на ее улицу, все же не удержалась, всхлипнула.

Думала — тихо, но нет, Соболь услышал.

— Ани, почему ты плачешь? Я сделал тебе больно? Скажи мне… — тут же забеспокоился он.