Книга Большой секрет Анаит, страница 57 – Диана Рымарь

Тот отпрянул, строго глядя то на сына, то на дочь. Потом громко выдохнул и зарычал:

— Я не могу с ней разговаривать… Багиш, забери ее от греха подальше, а то прибью дрянь. Отвези в наш дом в деревне, там соседей нет, самое место. Да запри покрепче и следи в оба глаза, чтобы никуда не делась. Пусть посидит, пока не одумается…

— Дядя Ваграм ее не девочкой не возьмет, — покачал головой Багиш. — Только опозоримся. Папа, может быть, мы похороним эту идею?

— Сын, вот ты вроде умный, но такой тупой! — зло выплюнул отец. — Сломаем характер, а потом восстановим девственность и выдадим замуж. Никто ничего не узнает!

Дима не понимал, почему Анаит так уперлась по поводу своего экономического. Не мог предположить, зачем ей приспичило поступать в другой университет. Но абсолютно точно знал, что ругаться с любимой не хотел. Зачем ему с ней ругаться? И потом, может быть, она передумает? Прислушается к голосу разума, к его голосу. Ведь она такая покладистая, ласковая и послушная — идеальная для него.

Было обидно, что она так уперлась из-за сущего пустяка, но доводить спор до глобального конфликта он не собирался. Еще чего? Нет в этом мире таких поводов, чтобы вдрызг разругаться с Анаит.

Мириться хотелось так, что все тело зудело, будто искусали комары.

Он бродил по городу часа два, пока совсем не успокоился и окончательно не заскучал. Потом зарулил в цветочный, купил букет ромашек и пошел домой.

Он помирится с Ани, проведет с ней шикарный вечер, а серьезные разговоры они отложат на время, вернутся к ним, когда приедут в Краснодар. У него будет масса возможностей убедить ее в своей правоте.

Однако все пошло слегка не по плану.

Еще в прихожей Дима обнаружил, что дома что-то не так. Возле коврика в прихожей стояли белые босоножки — мамины.

— Мам? — позвал он.

Дима нашел родительницу на кухне, попивающую заваренный Анаит чай с чебрецом. Она с упоением грызла пресное печенье, которое испекла его любимая. Однако, завидев сына, мать чуть не поперхнулась, взглянула на него как-то странно, будто с нотой беспокойства.

— Тебя уже выписали? — удивился Дима. — Только завтра же собирались!

— Не хотели выписывать. — Она пожала плечами как ни в чем не бывало. — Крохоборы, небось, рассчитывали на взятку. Все им мало! Я поругалась с главной медсестрой и ушла. Все нервы вытрепали, не больница, а шарашкина контора…

— Зачем же ты ругалась? — еще больше удивился Дима. — Тебе же все хорошо сделали. И почему мне не позвонила, я бы встретил…

Пока он говорил это, оглядывался по сторонам, но, к великому сожалению, Анаит не увидел. В груди ковырнуло гвоздем. Где любимая?

— Мам, — начал он осторожно. — Ты здесь девушку не видела? Я тебе не сказал… Хотел лично сообщить. В общем, у меня в личной жизни кое-что изменилось.

— Про какую девушку ты говоришь? — Мама посмотрела на него с прищуром. — Ту, что я застала в дверях с рюкзаком? Ох и фурия, ох и фурия…

— Почему фурия? — опешил Дима.

Если Ани и можно было как-то назвать, то слово «фурия» приходило на ум в последнюю очередь.

— Вы столкнулись? Познакомились? — спросил он, вытерев со лба пот.

— Так ругалась, у меня просто уши в трубочку, сынок! — развела руками мама. В одной руке чай, в другой печенье. — Чем ты ей не угодил? Но ты очень нехорошо сделал, что скрыл от меня девушку, мог бы и предупредить мать, что привел к нам кого-то ночевать.