Книга Большой секрет Анаит, страница 94 – Диана Рымарь

— Беспокоишься, что залетишь? — спросил резким тоном. — Да с одного раза ничего не бывает…

Анаит отчего-то разозлилась, сложила руки на груди и зафырчала:

— Ага… Ничего не бывает. Конечно!

В этот момент в квартире раздался звук открываемой двери.

— Блин… — простонала она, шлепнув себя ладонью по лбу.

Оба обернулись на шум в прихожей. Вскоре Дима увидел в дверном проеме кухни маленькую девочку с двумя тугими косичками.

— Мам, это кто? — спросила она, уставившись на него.

В этот момент у Димы в груди возникло странное ощущение — отчего-то малышка показалась ему знакомой. Он стопроцентно раньше никогда не встречал ее, больше того, она была совершенно не похожа на Анаит. Но потом в голове вдруг всплыло воспоминание о том, как он еще в юности протирал рамку старой черно-белой фотографии матери во время генеральной уборки. Ее изображение висело в их гостиной испокон веков. Он спросил тогда: «Мам, может, повесим сюда что-то другое?» Та мгновенно разобиделась, и ему пришлось просить прощения. Он смотрел на то изображение тысячу раз и мечтал, как повесит туда постер любимой рок-группы.

Так вот, эта девочка будто сошла с того портрета — копия его мамы в детстве.

— Анаит, — спросил он чужим, надтреснутым голосом: — Это моя дочь?

*«Пенале» — средство придумано автором, все совпадения случайны.

Дима вертел головой, то глядя на маленькую девочку с двумя косичками, то на Анаит. При этом он чувствовал себя самым большим кретином и неудачником на свете. Кому не сообщают о беременности? Конечно же неудачникам! Полным придуркам, которые в жизни ни на что не годны. Таким его считала Ани?

Вот она — его плоть и кровь! Стоит в дверях кухни, с ноги на ногу переминается. Огромные карие глаза широко распахнуты, смотрят на него с непониманием. А что ей сказать, он не знал. Что вообще тут скажешь?

То, что это его ребенок, стало очевидно сразу. Неужели Ани не знала этого? Знала, не могла не знать! А значит, намеренно не сказала ему про беременность. Ушла к другому с его плодом — двойная подлость.

Как только Дима это понял, в голове будто переключился тумблер.

Еще недавно он хотел признаться Ани в чувствах, просить ее о возможности построить новые отношения, присмотреться друг к другу. Теперь же был способен только требовать объяснений и злиться.

— Как ты могла не сказать, что родила от меня ребенка?! — тут же взъярился он. — Ты должна была мне сказать! Это же моя дочь, Анаит!

Он ожидал увидеть в ее лице хоть каплю вины, да что там — хоть молекулу, атом. Но никакой вины в ее взгляде не нашлось. Она что, не понимала, что лишила его дочки, а дочку отца?

— Не при Нане! — вдруг зашипела Анаит.

Посмела повысить на него голос, когда сама так виновата.

Однако она права, ругаться при ребенке действительно последнее дело. Он снова оглянулся на девочку и вдруг подметил, как у той задрожали губы.

— Это мой папа? — задала малышка прямой и, очевидно, очень важный для нее вопрос.

— Анаит? Ну что молчишь? Ответь ей! — Дима развел руками.

Тут же заметил, как лицо Анаит дернулось, а потом сделалось очень строгим. Она словно превратилась в фурию. Натуральную фурию! Подняла указательный палец, а потом ткнула им в сторону и зарычала настоящей тигрицей:

— Нана, в спальню! Я поговорю с тобой позже.