Книга Чужие под одной фамилией, страница 112 – Александра Новикова

— Офигеть! Четыре! — Витя первым вскинул свои худые руки, и его долговязая фигура радостно качнулась. — Ника, ты Костяна уделала! У того вообще в жёлоб ушёл, а ты — профи!

Костя, стоявший чуть в стороне, поигрывая своими татуированными бицепсами, только хмыкнул, но на этот раз без злобы, и его разбитая бровь взлетела вверх.

— Да ладно, новичкам везёт, — буркнул он.

Ника обернулась ко мне. Её щёки чуть порозовели, и я поймал тот самый момент, когда она впервые за вечер не прятала глаза. В карей глубине мелькнула такая робкая, детская радость, что у меня под кожей всё зачесалось от невыносимой нежности.

Господи, какая же ты… настоящая.

Я выдавил улыбку и подмигнул ей, стараясь не нарушать ту невидимую границу, которую мы провели. Игра пошла бодрее. Никита, как самый старший, кидал профессионально, выбивая страйк за страйком, а Аня подбадривала его громкими выкриками. Костя и Витя постоянно цапались у дорожки: Витя шутил себе под нос, а Костя орал на весь зал, когда его шар снова уходил в сторону.

— Всё, — Никита вернулся к нашему столику, плюхнувшись на диванчик. — Пора закинуть чего-нибудь посерьёзнее пива.

— Ник, бери меню, выбирайте с Аней, — сказал я, стоя рядом со столом и отпивая пиво.

Аня тут же подхватила пластиковую карту. Ника присела рядом с ней на диванчик, и они склонили головы над меню.

— Тут пицца есть "Четыре сыра" и какая-то "Мясная ферма", — Аня ткнула красным ногтем в картинку. — Ник, что хочешь?

— Я… я не знаю, — Ника подняла на меня глаза, ища подсказки.

Она боится выбрать не то. Боится, что её выбор покажется не уместным или не правильным.

И это бесило, ведь сколько бы раз я не говорил, что всё нормально, что она может выбрать, Ника мне не верит, или точнее, боится верить.

— Возьмём обе, — сказал я спокойно. — Пацаны всё равно всё подметут, им хоть "Ферму", хоть "Трактор" принеси — сожрут вместе с картоном.

— О, это про нас! — донёсся голос Кости с дорожки. — Слышь, Яныч, и картошки фри закажи побольше! С соусом этим... чесночным, чтоб Витёк завтра на стройке всех распугивал!

Витя, стоявший рядом и протиравший свой шар, только тихо буркнул:

— Сам ты всех распугиваешь, балда.

Атмосфера понемногу становилась нормальной. Грохот шаров, запах еды с соседних столиков и этот пацанский трёп вокруг. Ника больше не сжималась в комок при каждом слове Кости. Она сидела, рассматривая яркие картинки в меню, а золотой браслет мягко позвякивал о край стола.

— И наггетсы! — снова крикнул Костя, обернувшись. — Ян, не жадничай, свадьбу гуляем или что?

— Свадьбу он гуляет… Рот закрой и кидай уже, мастер желобов, — я закатил глаза, но всё-таки махнул рукой официантке.

Еду принесли быстро, и все сразу же рванули к столу, словно несколько лет голодали.

Музыка в боулинге долбила по ушам плотным слоем — какой-то заезженный поп вперемешку с роком из двухтысячных, и под этот бит Костя методично уничтожал пиццу, а Витя прихлёбывал очередную кружку пива. В неоновом свете Никин белый лонгслив чуть-ли не светился, и каждый раз, когда она наклонялась к столу за куском пиццы или поворачивала голову, на неё снова и снова падали взгляды. И ладно бы только мои придурки, но я видел, как косятся парни с соседних дорожек, перешёптываясь о чём-то. Меня это бесило. Где-то в самой глубине груди, прямо под рёбрами, начинала ворочаться тяжёлая ярость. Хотелось встать и загородить её от всего мира, чтобы никто даже дышать в её сторону не смел.