Книга Чужие под одной фамилией, страница 121 – Александра Новикова

— По каким, к чёрту, признакам?! — заорал я, теряя последние остатки самообладания.

— Замолчи, — холодно бросил Климов, не поворачивая головы. — Приедем — узнаешь.

Машина свернула в переулок, к серым стенам отделения. В животе все сжалось. Дверь распахнули, и меня буквально выкинули на асфальт. Колени обожгло болью, но они даже не дали нормально встать, схватили за шиворот и потащили в участок.

— Шевелись, "герой-любовник", — Михалыч толкнул меня в спину так, что я чуть не влетел в дверной косяк.

Сука.

Я бывал здесь раньше. В основном за драки, но было и пару раз за хамство патрульным. Но тогда всё было по-другому: ну, посидел пару часов в обезьяннике, ну, выслушал нотации от участкового, получил пару затрещин и пошёл домой. Сейчас же на меня смотрели не как на шпану, а как на конченого ублюдка.

— Сюда топай, Соколов, — буркнул майор, толкая меня в сторону дежурки.

— Снимай ремень, вытаскивай шнурки. Быстрее! — скомандовал младший, когда меня завели в тесную каморку.

— Вы что, совсем? Какого хера вы меня шмонаете? Я никого не трогал! — заорал я, и голос эхом бился об эти стены.

— Заткнись! Ещё раз гавкнешь — добавлю препятствие следствию, и ты отсюда вообще не выйдешь, усёк? — капитан шагнул ко мне вплотную, обдав запахом несвежего обеда. — Раздевайся, я сказал.

Я сопел от ярости, пальцы дрожали, пока выковыривал шнурки из кроссовок. Руки тряслись не от страха, в гробу я видал этих ментов, а от дикого, неконтролируемого бешенства. Они забрали всё: ключи от квартиры, помятую пачку сигарет, даже мелочь. Всё это полетело в пронумерованный, прозрачный пакет для вещдоков. После дежурке капитан повёл меня по узкому коридору, пропахшему хлоркой и дешёвым табаком. Толкнул меня в плечо, направляя в небольшую комнату.

— О, старые знакомые, — лениво бросил криминалист, сидевший за столом, даже не подняв головы от кроссворда. — Соколов, ты ли это? Снова кулаками махал на проспекте?

— Если бы, Петрович, — хмыкнул Климов, подталкивая меня к стене с ростомером. — Бери выше, у нас тут 131-я.

В комнате мгновенно стало тихо. Петрович медленно отложил ручку, и его взгляд, до этого безразличный, стал колючим и брезгливым. Он посмотрел на меня так, словно я был кучей мусора, которую случайно занесло в его кабинет.

— Встань к стене, — приказал он, и голос его стал стальным. — Пятки вместе, голову прямо. В объектив смотри.

Я прижался спиной к холодной краске.

— Лицо проще сделай, — рявкнул криминалист, доставая пошарпанную цифровую камеру. — Не на доску почёта снимаем. Анфас.

Вспышка ослепила меня. Белое пятно на мгновение перекрыло реальность, скрывая рожи ментов и обшарпанные стены.

— Направо повернись. Профиль давай. Плечи не горбь, — капитан подошёл ближе, грубо взял меня за подбородок и довернул голову до нужного угла. — Теперь сядешь надолго, герой.

Щёлк. Вторая вспышка.

— Налево.

Я подчинился механически. Кроссовки без шнурков неприятно елозили по полу, а джинсы слегка соскальзывали.

— Теперь пальцы, — Петрович кивнул на стол с черной подушкой. — Катай плотнее, чтобы каждый узор был виден. Не дай бог смажешь!

Он с силой схватил мою правую руку, и прижал мой большой палец к чернилам, а потом грубо прокатил его по белому бланку.

— Расслабь руку, Соколов, не сопротивляйся, — процедил криминалист, когда я непроизвольно дёрнулся от липкого холода краски. — Поздно уже дёргаться, раньше надо было думать.