Книга Чужие под одной фамилией, страница 126 – Александра Новикова

— Ника... только не верь им, — почти беззвучно прошептал я в пустоту камеры, сжимая кулаки до белых костяшек. — Прошу...

~~~ Ника ~~~

История шла как обычно. Даты, имена, какие-то войны, которые давно закончились и не имели ко мне никакого отношения. Я сидела с Яном, и писала аккуратно, почти автоматически. Рука двигалась сама, строчки ложились ровно, привычно, заполняя белизну листа. Ян никогда не лез с разговорами во время учёбы, но я кожей чувствовала его присутствие. Чувствовала его плечо совсем близко, ловила краем глаза его мимолётные движения, когда он менял позу, заставляя старый стул едва слышно скрипеть. После вчерашнего вечера в боулинге он стал спокойнее, да и я тоже. Напряжение, которое скручивало внутренности в тугой узел с момента, как отец объявил о продаже меня Кириллу, наконец начало понемногу отпускать.

Дверь кабинета с грохотом распахнулась, и в класс вошли двое полицейских. Один — пожилой, с серым, бесконечно усталым лицом, и второй — более молодой, подтянутый, с холодным взглядом, который смотрел на нас всех так, будто мы были грязью на его ботинках. Учительница замолчала на полуслове, испуганно прижав руку к груди, а по классу мгновенно пронёсся шёпот, тут же переросший в гул.

— Соколов Ян Владимирович! — голос полицейского прозвучал как выстрел.

Ян медленно поднялся, его фигура казалась огромной на фоне притихшего класса.

— Вы задержаны по обвинению в изнасиловании несовершеннолетней, — отчеканил молодой, направляясь к нашей парте.

Мир вокруг схлопнулся до одной точки. Смысл слов доходил до меня какими-то обрывками, колючими и нереальными.

Изнасилование? Несовершеннолетняя?

Это не могло касаться Яна. Только не его — того, кто замирал от каждого моего вздоха, боясь коснуться лишний раз. Перед глазами поплыли серые пятна.

— Что?.. — голос Яна сорвался, в нём не было агрессии, только оглушительная растерянность.

Полицейские подошли вплотную, не давая ему опомниться. Один резко, по-хозяйски схватил Яна за плечо, второй — за руку, и в следующее мгновение его впечатали лицом в нашу парту. Глухой удар плоти о дерево отозвался болью в собственных мышцах. Ручка выпала из рук и покатилась по столу, с тихим стуком упав на пол. Я видела его лицо слишком близко, чтобы не заметить каждую чёрточку. Ян не сопротивлялся, и пока его взгляд, пустой и остекленевший, метался по поверхности парты, отчаянно пытаясь осознать, в какой момент нормальное утро превратилось в этот кошмар, ему заломили руки за спину. Щелчок наручников разрезал тишину. Для меня этот звук стал чертой, отделившей нашу короткую неделю спокойствия от новой бездны.

Ян с трудом повернул голову, преодолевая давление чужих рук, и наши взгляды встретились, всего на секунду. Он смотрел на меня так, будто его прямо сейчас вели на казнь за грех, которого он не совершал, и в этом взгляде было столько отчаяния и боли, что мне захотелось просто перестать дышать. Яна грубо вздёрнули на ноги, развернули, и потащили к выходу из кабинета под взволнованные вздохи одноклассников. Он даже не сопротивлялся, не пытался вырваться или что-то доказать, просто шёл, подчиняясь толчкам в спину. Я неотрывно смотрела на его удаляющуюся фигуру, на знакомую серую толстовку и на эти проклятые наручники, которые тускло блестели на его запястьях за спиной.