Книга Чужие под одной фамилией, страница 133 – Александра Новикова

— Не дёргайся, — бросил врач, настраивая фокус. — Нам нужно зафиксировать абсолютно все повреждения. Любая мелочь пойдёт в протокол.

— Это просто синяк… я ударилась на танцах в пятницу, — голос дрожал от подступающих слёз и бессилия. — Это не Ян. Он тут ни при чём.

Но меня никто не слушал. Мои слова тонули в стерильной тишине кабинета, как в вате. Медсестра лишь жалостливо вздохнула, погладив меня по руке свободной ладонью, и от этого сочувствия стало ещё хуже. Она смотрела на меня как на сломанную вещь, которую нужно починить. Каждая вспышка камеры на мгновение ослепляла, оставляя перед глазами плывущие пятна. Я и не думала, что на моём теле так много отметин, но им был нужен каждый след, каждая крошечная точка, даже те синяки, которые уже практически сошли и стали почти невидимыми. Они фотографировали мои плечи, бёдра, ключицы, превращая мою кожу в карту "преступления", которого не было. Я стояла голая под этим прицелом объектива и понимала: для них каждый этот след — это очередное доказательство вины Яна.

— Достаточно, присядь здесь, — врач указал на высокую кушетку.

Одеться мне не разрешили. Пока медсестра перетягивала моё предплечье жгутом, чтобы взять кровь из вены, врач подошёл со специальным набором инструментов. Взяв мою свободную руку и начал выковыривать всё содержимое из-под моих ногтей, аккуратно складывая частички в пронумерованные пробирки. Это было физически неприятно. Я сидела, глядя на то, как игла входит в вену, а с другой стороны чужой мужчина копается под моими ногтями в поисках ДНК Яна. В этот момент окончательно поняла масштаб катастрофы. Мой отец не просто хотел забрать меня — он решил методично, по закону, уничтожить Яна моими же руками, моим же телом.

Я закрыла глаза, вспоминая Яна — не того "монстра", о котором все твердили, а того парня, который вчера в боулинге счищал мне с кусочка пиццы лук, просто потому что запомнил, что я его не люблю.

— Проходи на кресло, — произнёс врач, указывая на гинекологическое кресло в центре комнаты. — Сейчас проведём осмотр на наличие микротравм и возьмём мазки.

Сев так, как требовалось, я замерла, сжав пальцы на поручнях до белизны в суставах. Врач совершенно спокойно, профессионально и от этого ещё более пугающе развёл мои ноги шире, чтобы обеспечить себе полный обзор для осмотра. Медсестра встала чуть сбоку, держа планшет наготове, и сосредоточенно записывала каждое слово, которое он ронял в тишину кабинета.

Я вздрогнула от первого холодного касания металла. Врач начал методично, не пропуская ни миллиметра, осматривать каждый участок моей промежности под ярким светом медицинской лампы. Когда он нашёл то, что искал, в его голосе была сухая констатация факта:

— Девственная плева разорвана, — сообщил он, и ручка медсестры заскрипела. — Имеются множественные мелкие разрывы слизистой, стадия активного заживления. Срок давности повреждений соответствует заявленному периоду среда-четверг.

Смотрела в белый потолок, где в светильнике билась какая-то случайная муха, и изо всех сил старалась сдержать слёзы от этого выжигающего унижения. Но неприятные, ощущения от того, как он продолжал копошиться у меня между ног, беря мазки для экспертизы, всё равно не давали забыться.

— Всё, можешь одеваться, — бросил врач, отвернувшись к столу и маркируя пробирки.