Книга Чужие под одной фамилией, страница 137 – Александра Новикова

От одного упоминания Яна сердце дёрнулось так сильно, что в груди стало больно. Я через силу поднялась с пола, опираясь на край кровати, и побрела на кухню, оттуда густо пахло жареным маслом и едой. Раньше этот запах означал уют, но не сейчас. Желудок сжался в тугой узел, протестуя против самой мысли о пище.

— Давай, хоть немножко, — мягко повторил Никита, отодвигая для меня стул.

Я села и уставилась в тарелку, где лежали два идеально поджаренных яйца. Никита опустился на соседний стул, не сводя с меня взгляда. Я взяла вилку, кончиками пальцев ощущая её холод, отломала крошечный кусочек белка и заставила себя жевать. Глоток дался с огромным трудом. А уже через несколько секунд я подорвалась с места, и вбежала в ванную комнату, даже не успев прикрыть за собой дверь. Упав на колени над унитазом, меня начало выворачивать наизнанку. Я содрогалась в приступах рвоты, из глаз сами собой потекли слёзы, а в голове билась только одна мысль:

Это никогда не закончится. Грязь, запах больницы и страх за Яна, всё это намертво въелось в меня.

Никита мгновенно оказался рядом. Я чувствовала его ладонь на своём плече — он касался меня осторожно, боясь причинить боль, и в этом жесте было столько беспомощного сочувствия, что мне стало ещё хуже. Его самого буквально ломало от этой ситуации, я знала, что Ян для него был не просто другом, а кем-то вроде младшего брата, за которого он готов был и в огонь, и в воду. А сейчас он стоял рядом и не имел ни малейшего понятия, как мне помочь, да я и сама не знала...

Горло внезапно сдавило спазмом, и меня в очередной раз вывернуло горькой желчью. Кое-как поднявшись на негнущихся ногах, подошла к раковине и принялась лихорадочно споласкивать рот ледяной водой. Но этого было мало. Схватив зубную щётку, я начала чистить зубы так яростно, будто пыталась содрать эмаль, вместе с воспоминаниями об этом дне. Только после второго раза мерзкий, кисло-горький привкус наконец исчез, сменившись резкой ментоловой прохладой.

Опираясь руками о края раковины, смотрела в зеркало и не узнала себя. Я была вымотана до предела. Каждая клетка тела ныла от усталости, а в голове пульсировало только одно желание, чтобы это всё прекратилось. Прямо сейчас. Любым способом. В какой-то момент в сознании всплыла предательская, ядовитая мысль:

Надо было просто согласиться... Надо было выйти за Кирилла.

Тогда не было бы этого обыска, не было позора в школе, Ян не оказался бы в камере, а по моему телу не елозили бы чужие руки. Цена моей свободы оказалась слишком высокой, и платить её приходилось не мне одной.

Вернувшись на кухню, увидела, что Никита уже успел убрать тарелки, и открыл окно. В душное помещение ворвался резкий ночной воздух, пахнущий сыростью и бетоном. Я тяжело опустилась на стул, уткнувшись лбом в согнутые руки на столе. Мысли роились, как назойливые насекомые, жаля и не давая покоя. Из этого вязкого оцепенения меня выдернул негромкий стук керамики о дерево. Никита поставил на стол две кружки с горячим чаем.

— Пей, Ник. Просто сладкий чай, — его голос звучал глухо, в нём чувствовалась та же разбитость, что и у меня.

Время уже давно перевалило за полночь, но мы так и сидели на кухне в этой оглушающей, давящей тишине. В какой-то момент сидеть без дела стало совсем невыносимо, и я вернулась в спальню, продолжить методично убирать разбросанные вещи. Это было хоть какое-то подобие контроля над собственной жизнью.