Книга Чужие под одной фамилией, страница 149 – Александра Новикова

Слушал его, и мне казалось, что в грудь заливают расплавленный свинец. Закрыл глаза, и перед внутренним взором встала Ника — маленькая, беззащитная на этих бетонных ступенях. Моя Ника, которую я обещал беречь.

— Я её в машину чуть ли не на руках относил, она вообще ног не чувствовала, — продолжал он, глядя куда-то в пустоту. — Дома… Она сразу залезла в твою огромную толстовку и штаны. Затянулась в них, словно хотела спрятаться от всего мира, и от самой себя. Она искала твой запах, Ян. Ей нужно было хоть что-то, что напоминало бы о безопасности. А ночью приехал Дмитрий...

Никита замолчал, подбирая слова. У меня внутри всё сжалось в ледяной ком.

— Что она ему сказала? — выдавил я, боясь услышать ответ.

— Что ей велели раздеться. Полностью, — Никита заговорил тише, и в его голосе прорезалась такая боль, что я невольно напрягся, впиваясь пальцами в матрас. — Её фоткали, как вещь. Каждый синяк, каждую царапину, каждую мелкую отметину на коже. Ника говорила им, что это от танцев, что она просто упала... но её не слушали. На неё смотрели как на экспонат. А потом был осмотр на кресле, и...

— И?! — не выдержал я, срываясь на хриплый крик.

Никита поднял на меня взгляд, полный бессильной ненависти. В этом взгляде было всё: приговор мне, этому миру и бесконечная жалость к девочке, которая сейчас за стеной гремела тарелками, притворяясь живой.

— Врач был мужчиной. Они ломали её, Ян. Методично и грязно, прямо там, в кабинете, под лампой. И всё ради того, чтобы засадить тебя.

Мир вокруг рухнул. В ушах зазвенело так, что голос Никиты стал казаться далёким. Перед глазами вспыхнула пятница, когда я клялся Нике, что никогда не возьму её силой, что она не "грязная"... Мы только-только начали вылезать из этого дерьма. Она и так вбила себе в голову, что после той ночи шлюха, что её тело теперь ничего не стоит, раз она его "продала" ради спасения. И теперь это. Какой-то чужой мужик, по приказу её ублюдка-отца и мусоров, лез к ней, трогал, смотрел туда, где всё должно было принадлежать только ей одной. Они просто взяли и растоптали всё, что я так бережно пытался склеить.

— Суки... — выдохнул я, и этот звук больше походил на рычание раненного пса.

Внутри вскипела такая ярость, что во рту появился отчётливый привкус железа. Я представил Нику на этом холодном кресле. Её взгляд, устремлённый в потолок. То, как она, наверное, кусала губы, чтобы не закричать от унижения. Представил, как она закрывала глаза, пытаясь мысленно оказаться где угодно, только не там. И меня не было рядом...

Она ведь теперь окончательно поверит, что она — ничто. Что любой мужчина с полномочиями может просто распоряжаться её телом, как захочет.

— Ян, тихо, — Никита схватил меня за плечи, чувствуя, что я сейчас сорвусь, его хватка была железной, он буквально вжимал меня в кровать, не давая вскочить. — Только не сейчас. Слышишь? Ника на кухне, она не должна видеть тебя таким.

Зажмурился, пытаясь подавить этот бешеный пульс в висках. Каждое ребро ныло, напоминая о допросах, но это была херня по сравнению с тем, что я чувствовал за Нику.

— Как мне теперь смотреть ей в глаза, Никит? Как, если я знаю, что с ней делали, пока я гнил в камере? Я должен был её защитить, это единственное, в чём Ника нуждалась. И я проебался. По полной.