Книга Чужие под одной фамилией, страница 196 – Александра Новикова

* * *

Проснулся, когда в вагоне ещё стояла эта тяжёлая, полусонная тишина. Солнце только-только начало пробиваться сквозь щели штор. Первым делом глянул на Нику — спит.

Тихо, стараясь не скрипеть полкой, я выбрался в проход и ушёл в тамбур. Прислонившись лбом к холодному стеклу двери, зажмурился. Спина после ночи на узкой полке ныла немилосердно, рёбра тянуло. Я выпрямился, и хрустнул позвоночником, глядя на пролетающие мимо кусты.

Состав качнулся на стрелке, поезд заложил крутой поворот, и меня ослепило. Солнце ударило в глаза, яркое, тёплое. Я прищурился, проморгался и… замер. Там, за грязным вагонным стеклом, до самого горизонта разлилась синева. Огромная, блестящая, живая. Море. Я, кажется, перестал дышать. Оно было не такое, как на заставке телефона. Двигалось, переливалось, было бесконечным. Я влип в окно, как мелкий пацан, таращась во все глаза.

— Нравится? — послышался тихий, до ужаса знакомый смешок прямо под боком.

Я вздрогнул и резко обернулся, едва не вписавшись локтем в дверь. Ника стояла рядом, растрёпанная после сна, и улыбалась, держа в руках телефон.

— Ты чего не спишь? — прошептал я.

— Слышала, как ты ушёл, — она сделала шаг ближе, не сводя глаз с экрана телефона. — И пошла следом.

Она развернула ко мне мобильник, я глянул на экран и чуть не застонал от позора. На фотке я здоровый лоб с открытым ртом и абсолютно дебильным, восторженным лицом пялюсь на воду.

— Ника... — застонал, чувствуя, как лицо заливает густая краска. — Ну удали, — я протянул руку к телефону, но она ловко отпрянула назад, спрятав его за спину.

— Нет! — она затрясла головой, и пара тёмных прядей упала ей на глаза. — Это же мило... Ян, ты тут такой настоящий. Без этой своей вечной маски "убью любого".

— Это позор, — буркнул я, отводя взгляд.

Ника засмеялась. Впервые за долгое время в её глазах не было того парализующего страха. Я стоял, смотрел на неё — такую домашнюю, сонную, подшучивающую надо мной — и чувствовал, как меня плавит изнутри. Плевать на фотку. Пусть хоть на стену её повесит, лишь бы она так улыбалась, лишь бы этот смех не обрывался очередным приступом паники.

— Ладно, чёрт с тобой, — сдался я, снова отворачиваясь к окну, и чувствуя, как горят уши. — Красиво, блин. Думал, оно меньше.

Ника встала рядом. За окном проносились пальмы, какие-то белые домики с красными крышами и бесконечная синь, от которой рябило в глазах. Смотрел на море, но то и дело переводил взгляд на Нику, её профиль, кончик носа и то, как она мило щурится от солнца.

Сочи встретил ослепительным светом и запахом чего-то цветущего, сладкого, чего в октябрьском Воронеже и в помине не было. Нас вместе с бесконечными баулами, погрузили в огромный экскурсионный автобус и повезли к санаторию.

Я смотрел в окно, прижавшись лбом к стеклу: всё вокруг было ядовито-зелёным, сочным, живым. Санаторий оказался на горе, высясь над побережьем как старый белый замок. Огромная территория, куча других групп — кто-то с чемоданами только вваливался в ворота, кто-то уже бегал в репетиционных костюмах, разминаясь прямо на асфальте. Внутри здание выглядело солидно: высокие потолки, лепнина, ремонт "под старину", хотя со стен кое-где уже немного осыпалась краска, обнажая истинный возраст этого места. В своих потёртых кроссовках и с рюкзаком я явно не вписывался в этот интерьер.