Книга Чужие под одной фамилией, страница 33 – Александра Новикова

— Это говно, не бери. Вот это нормальная гречка. Блять, Ян, сколько ты собираешься готовить супа? — сказал он, указывая на два кочана капусты для борща. — Это ж на роту.

Я лишь пожал плечами, ну а хуй знает, что ей нравится. Ника вообще ест супы? Я в лагере видел, только что она практически ничего и не ела. Может, от стресса, а может, она просто не любит столовскую жижу. Ника двигалась по магазину плавно, аккуратно, смотрел, как она берёт какие-то йогурты, дорогие, по сто с чем-то рублей за штуку, и на мгновение подумал, что у меня сердце остановится.

Блять… она привыкла так жить. А я? Я привык жить на акциях, скидках, и "ахуеть, сегодня колбаса без плесени". Как мы вообще…

Никита фыркнул, собираясь что-то сказать, но его телефон завибрировал.

— Чёрт, — простонал он и отошёл к стеллажу с крупой отвечая на звонок.

Пока я складывал в тележку овощи, подошла Ника, и протянула несколько сложенных купюр.

— Ты чего? — растерялся, не понимая, чего она хочет.

— Возьми, — сказала она тихо, но твёрдо. — Ян… ты не обязан меня содержать.

— Я не возьму у тебя денег, что за бред? Я говорил, что мне не нужны от тебя деньги.

— Пожалуйста, — перебила она. — Это всё, что у меня есть. Не очень много, но…

Я взглянул на купюры ещё раз, там было явно больше сотни. Возможно, сильно больше.

— Это не много? — недоверчиво спросил я, приподняв бровь.

— Ну… — Ника отвела взгляд. — По сравнению с тем, сколько я обычно трачу…

— Ника, я не...

— Возьми. — она сделала шаг ближе, и голос стал ещё мягче, но в нём пряталось что-то острое. — Ты не обязан меня обеспечивать. Совсем. Я… Я знаю, что ты живёшь один, работаешь, не хочу… — она сглотнула, — Не хочу быть обузой.

Слово "обуза" ударило по мне сильнее, чем хотелось бы.

— Ника, ты не обуза, — медленно сказал я, — Но я не возьму у тебя деньги. Вообще, всё, точка.

Она резко, со злостью ткнула купюры мне в грудь, но это было злость от бессилия, не от ненависти.

— Не заставляй меня чувствовать себя ещё более унизительно.

И всё. Это были самые сильные слова, которые она сказала за весь день. Я просто хотел помочь и не думал, как это выглядит для неё, девчонки, которую лишили дома, семьи, жизни.

Чёрт.

Я и не подозревал, что её так накроет. Дело же не в бабках. У неё отобрали всё: дом, право решать, даже сраную свободу, и теперь она просто пытается уцепиться хоть за что-то своё. А теперь ещё и я буду её содержать. Она до смерти боялась стать обузой, и, кажется, именно это сейчас и происходило.

— Хорошо… — тихо сказал я, накрывая купюры своей рукой. — Я возьму.

Она выдохнула так, словно сбросила груз с плеч, и ушла в соседний отдел, с товарами для гигиены. Я пересчитал деньги, она дала мне сто пятьдесят тысяч рублей, и назвала это "не много"...

— Ты чего завис? — даже не заметил, как Некит вернулся. — Бывшая мне мозги вынесла, но ты выглядишь явно хуже.

— Никит… Она мне деньги дала, — я сам не до конца верил в то, что говорю, хотя купюры до сих пор были в руке.

— Ну дала на продукты пару тысяч, и что? Девчонка пытается быть самостоятельной, не хочет сидеть на шее.

— Не пару, — я поднял руку показывая ему купюры. — Сто пятьдесят.

— Нихуя себе, — присвистнул Никита, уставившись на деньги. — Бля, Ян, тебе ради таких денег сколько, полгода пахать надо? Больше?