Книга Чужие под одной фамилией, страница 73 – Александра Новикова

Очень медленно я начал двигаться, стараясь уловить малейшее изменение в её лице. Чтобы Ника не чувствовала себя одинокой в этой боли, я снова нашёл её губы, она ответила практически сразу, отчаянно цепляясь ногтями за мою шею. Поцелуй оставался нежным, несмотря на моё сбивчивое дыхание словно так я старался извиниться за то, что причинял ей боль. Я цеплялся за её губы, как за единственный способ не чувствовать себя последней сволочью. Пара глубоких движений, и глухой стон сорвался с моих губ, приглушенный нашим поцелуем. Я толкнулся ещё раз по инерции, и завис, стараясь отдышаться.

Всё закончилось быстро, позорно быстро, для любого другого случая. Но сейчас я чувствовал только облегчение, я не мог растягивать это, не при её дрожи, не при том, что Ника вцепилась в меня, будто терпит бурю. Дыхание сбилось, в ушах шумело, сердце билось как после драки, только это была не злость — это было что-то гораздо более постыдное и уязвимое. Я остался в ней на пару секунд дольше, чем нужно, боялся шевелиться. Боялся разрушить то хрупкое равновесие, на котором всё держалось.

Медленно, словно резкое движение могло бы причинить Нике боль, я отстранился, и полностью вышел из неё. Не глядя снял презерватив, завязав его, и сел на край кровати, опустив ноги. Пол был холодный, и это ощущение заземляло, возвращало в реальность. Хотел сказать что-то… Хоть что-то… Но язык не двигался. Повернув голову, я увидел, как Ника уже отвернулась к окну, поджав к себе колени и накрылась одеялом практически с головой.

Я отвернулся, сидел, уткнувшись локтями в колени, и не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. В спальне было так тихо, что слышал, как у меня кровь стучит в висках. И тогда комнату прорезал тихий, едва уловимый всхлип. Словно кусочек её сердца вырвался и упал где-то на пол. Открыл рот, но так и не смог выдавить из себя ни звука. Я не знал, что сказать. Не знал, как вообще говорить. Любое слово казалось оправданием, любое движение — оскорблением. Она плакала тихо, словно боялась, что я услышу, но я слышал. И этот звук въелся в голову сильнее любого крика.

Я не выдержал, встал, натянул штаны и вышел. Не потому, что спешил уйти, просто оставаться рядом, было невыносимо. Кухня стала спасением и наказанием одновременно. Вошёл не оглядываясь, боясь, что, если увижу её силуэт под одеялом — просто рухну.

Прикрыв за собой дверь, я швырнул презерватив в мусорник, и опёрся руками о край стола пытаясь дышать. Но каждый вдох отдавался болью, потому что я знал:

Я хотел стать для неё защитой. А стал причиной, по которой она плачет в тишине.

Сидел на кухне, уткнувшись взглядом в тёмный стол, локти ныли от того, как сильно я опирался на них, пальцы подрагивали, а в груди всё стянуло тугой петлёй. Всё, чего я хотел в эту минуту, это вырезать, стереть этот вечер из памяти. Сделать так, чтобы его никогда не было, чтобы она снова могла смотреть на меня, как раньше, с лёгким недоверием, осторожностью, но без этой… тяжести. Думал, что хоть чуть-чуть отпустит, если уйду… дам ей пространство. Но становилось только хуже.

Что я наделал?..

Эта мысль звучала в голове мягко, почти шёпотом, и оттого ещё больнее.

Она плачет из-за меня. Я… я её напугал. Даже если она говорила “да”, она боялась. Боялась меня...