Онлайн книга «Чужие под одной фамилией»
|
Я сжал виски ладонями, едва не заорав. Мне всё время казалось, что она дрожит не просто от страха… а от меня. От моего веса над ней, моих рук, моего дыхания... И пусть она говорила, что хочет продолжать, что всё в порядке, я видел, что ей страшно. И всё равно… Чёрт. Шумно выдохнул, пытаясь хоть немного успокоиться. Минут через десять услышал тихие шаги. Я даже не сразу понял, что это она, сердце подпрыгнуло так резко, что стало дурно. Дверь в ванную открылась почти бесшумно. Свет вспыхнул, и через узкое окошко под потолком, на кухонный пол лёг ровный прямоугольник. Я замер, будто пойманный. Хотел сорваться с места, сделать хоть что-то, чтобы разрушить эту стену, но язык прирос к нёбу. Ника вошла внутрь, замок сухо щёлкнул, и этот звук отсек меня от неё окончательно. Я снова провалился в пустоту внутри себя. Она моется. Потому что ей противно. Потому что… Я зажал рот ладонью, подавляя рвущийся наружу всхлип. Бог ты мой, я же не монстр. Я не хотел причинить ей боль. Я столько раз спрашивал… столько раз. Но сейчас это не имело значения. То, что я видел в её глазах, та дрожь… Свет из ванной бил по глазам. Ника была там долго, слишком долго, чтобы я не начал надумывать худшее. По ощущениям вечность, на деле, наверное, минут сорок. Сорок минут, пока я сходил с ума. Я виноват. Я должен был остановиться. Она боялась, не хотела. Даже воспоминание о том, что она сама просила, сама торопила… ничего не меняло. Она ведь торопила, чтобы всё быстрее закончилось. Может, она думала, что раз уже начала — отступать поздно. Может… Я мотнул головой, пытаясь прогнать этот поток, но мысли прилипали к черепу, как липкая паутина. Наконец свет погас, и я услышал её осторожные, лёгкие шаги. Она не зашла на кухню, прошла мимо, совсем рядом, за дверью, но не замедлилась, просто вернулась в спальню. А я… Я так и остался сидеть. Не мог заставить себя войти туда, не мог делать вид, что всё нормально. Рассеянно обвёл взглядом пустую кухню, пока глаза не зацепились за что-то светлое на соседнем стуле. Кофта. Она лежала там, скомканная, соскользнула со спинки, и никто не обратил внимания. Никина. Хотел подобрать, аккуратно сложить, положить туда, где ей будет место. Как раньше... Я потянулся рукой, и остановился. Пальцы зависли в воздухе в паре сантиметров от ткани. Тело вдруг отказалось слушаться, словно между мной и этой кофтой выросла невидимая стена. Ты что делаешь? После всего ты ещё смеешь прикасаться к её вещам? Медленно отнял руку и прижал её к своей груди, пряча от самого себя. Кофта так и осталась лежать на стуле. Маленькая, беспомощная, не на своём месте. Руки затряслись. — Даже это… — прошептал я. — Даже этого нельзя. Раньше мог. Раньше я бы просто поднял, сложил, позаботился. Я закрыл лицо руками и резко выдохнул, почти захрипел. — Я всё испортил… — сказал в пустоту. — Всё, блять, испортил… Я ненавидел себя. Ненавидел за то, что не почувствовал вовремя, что ей нужно было больше заботы, больше слов, пауз. За то, что позволил себе думать о собственном желании, пока она задыхалась от страха. За то, что не остановился, когда увидел слёзы, пусть запоздалые, пусть тихие, но они были на моих руках. А теперь Ника плачет в подушку, пока я дышу здесь, как трус. И даже если она никогда не скажет мне ни одного плохого слова… Даже если будет делать вид, что всё нормально... Если когда-нибудь улыбнётся и скажет, что я зря себя грызу — я себя уже не прощу. |