Книга Чужие под одной фамилией, страница 93 – Александра Новикова

Ты ведь и ко мне пришла за помощью.

Ника доверилась мне, вышла за меня, чтобы не попасть к Кириллу. А я в итоге... я тоже взял её. Пусть она сама просила, пусть я старался быть аккуратным, но в её голове теперь всё смешалось в одну чёрную яму. Помощь и насилие стали для неё одним и тем же.

Как убедить её, что я не такой, если позавчера я сделал практически то же самое — воспользовался её безвыходностью?

— Я… я проснулась… — подняв голову, Ника схватилась за горло, закашлявшись от слёз. — Открыла глаза и поняла, что это уже было… что я уже… — она резко замолчала, слово застряло в горле и, кажется, резануло по живому. — И я теперь не понимаю, что из этого сон, а что нет. Ведь свадьба с Кириллом должна была быть в среду. И брачная ночь, которую он так ждал… она была бы как раз тогда, и мы с тобой… в эту самую ночь… — Ника вдруг задохнулась в новом приступе рыданий, пряча лицо в ладонях, лишь бы не видеть этот мир.

Я сидел неподвижно, сжимая пальцы до белых костяшек, до хруста, чтобы не протянуть руки без спроса. Смотрел, как её трясёт, и у меня сердце сжималось так, что казалось ещё немного и лопнет. У Ники в голове всё сошлось в одну точку: расписание отца, похоть Кирилла и мой поступок. Я стал частью этого плана, сам того не зная. В какой-то момент Ника посмотрела на меня, и я был не в силах оторвать взгляд от её заплаканного лица. Она искала в моих глазах хоть какую-то поддержку, спасение от своего кошмара, а я просто сидел и молчал. И этим молчанием, кажется, подтверждал все её самые худшие страхи: что я ничем не лучше тех, кто был в её сне.

— Мне страшно, Ян, — выдохнула она почти шёпотом. — Не из-за тебя… и из-за тебя тоже. Я боюсь саму себя. Мне всё время кажется, что я какая-то сломанная... — Ника нервно дёргала руками. — Что моё тело мне не принадлежит, и его могут использовать все. Сколько бы я ни тёрлась мочалкой, я не могу избавиться от ощущения, что я грязная... Я сама себе противна.

Её голос надломился, и она снова начала задыхаться, а я чувствовал себя последним подонком. Хотел дёрнуться к ней, схватить за плечи и тряхнуть, чтобы она перестала нести этот бред, чтобы не смела называть себя грязной. Но я вовремя вспомнил, что мои руки и есть причина этого чувства.

Скажи ей уже хоть что-то долбоёб, хватит молчать как трус!

Я с силой прикусил щёку, до боли, лишь бы не сорваться на крик. Боль отрезвляла, но не помогала. Ника просила безопасности, а получила брачную ночь по расписанию своего мучителя. Каждое её слово было как удар под дых.

— Ника, — хрипло выдавил я, и собственный голос в этот момент казалось мне чужим. — Посмотри на меня. Пожалуйста.

— Я шлюха, — перебила она, наконец подняв на меня свои мокрые, карие глаза. — Я ведь сама этого захотела… Сама настояла, а мы ведь даже не пара.

В ушах зазвенело, как от контузии. Если бы это вякнул кто-то из мужиков — я бы лицо ему разбил, не раздумывая. Руки сами собой дёрнулись, пальцы впились в ткань штанов так, что я услышал треск ниток. Но это сказала Ника, сама про себя, и мозг отказывался это воспринимать.

Скажи ей, наори, что бы замолчала!

— Нет, Ника, конечно, нет, — каждое её слово впивалось в меня не хуже арматуры, было невыносимо слышать, как она унижает себя за мой же поступок.