Книга Бывшая майора Столярова, страница 27 – Виктория Рогозина

Амина подняла на него глаза. В её взгляде мелькнуло что-то — неуверенность, надежда, благодарность. Потом она чуть улыбнулась, неуверенно, но искренне:

— Спасибо тебе. Я правда... Я подумаю об этом. Обо всём.

Между ними повисла мягкая тишина. Женя налил себе ещё кофе, отпил и вдруг заметил:

— Кстати, Виталий тебе звонил... раз сто, наверное. — Он взглянул на неё с едва заметной усмешкой. — Но я не стал мешать. А вот Артём звонил по-настоящему — волновался, всё ли в порядке у его мамы.

Амина удивлённо нахмурилась:

— Ты разговаривал с Артёмом?

— Угу, — спокойно кивнул Женя. — Он звонил на твой телефон, а ты спала... Я ответил. Хотел убедиться, что пацан не пошёл в отца. Кажется, не пошёл.

Она опустила глаза, скрывая еле сдерживаемую улыбку — за её сыном следили, беспокоились, и это грело сердце.

Через пару минут она тихо сказала:

— Пожалуй, мне пора. Вызовешь такси?

Женя отставил чашку и встал:

— Я сам тебя отвезу. Но сначала — допей кофе. С тобой — он особенно вкусный.

Амина улыбнулась шире, тепло, и молча потянулась за чашкой — с ощущением, что впервые за долгое время рядом с ней кто-то просто есть. Без требований. Без условий. Просто рядом.

— Явилась, куртизанка! — завопила Вероника Павловна, едва Амина переступила порог.

Свекровь словно вынырнула из-за угла специально, чтобы атаковать — со злостью, копившейся, возможно, не один день. Её глаза метали молнии, а голос звенел так, что дрогнули стекла в окнах.

— Срамота! Вся ночь где-то шлялась, бессовестная! Семейный очаг не бережёт! Мужа довела, сына позоришь!

— Вы что, с ума сошли?! — Амина попыталась увернуться, но Вероника Павловна уже бросилась на неё с кулаками — неумело, но с яростью.

Пальцы женщины вцепились в рукав пальто, ногти скользнули по щеке. Амина отшатнулась, стараясь не врезать в ответ. Она подняла руки в оборонительном жесте:

— Успокойтесь! Не смейте меня трогать!

— Ты мне рот не затыкай, нахалка! — захрипела свекровь, продолжая наступление. — Всё тебе мало, да?! Одного мужа разрушила — теперь снова за своё взялась! Легкомысленная, развратная…

Слово за словом, упрёк за упрёком — будто ножами резала. Амина пыталась сдерживаться, но в какой-то момент в ней что-то щёлкнуло.

— А ну хватит! — яростно выкрикнула она, отталкивая женщину. — Вы что себе позволяете?! Вы вообще в себе?!

Она резко развернулась к столу, на котором стояла кастрюля — привычная, домашняя, полная окрошки на квасе.

Не раздумывая, Амина схватила кастрюлю обеими руками, разворачиваясь почти в танце — и, глядя прямо в глаза Веронике Павловне, вылила содержимое на её дорогой костюм.

Квас с зеленью и яйцом живописно плеснулся, потек по груди, впитался в ткань, забрызгал волосы. Огурцы и редис красиво стекали по плечам свекрови, а холодная струя кваса с шипением достигла пола.

— Вот вам ваше семейное счастье! — процедила Амина, тяжело дыша.

Вероника Павловна замерла.

Вероника Павловна замерла, как статуя, облитая окрошкой. Квас медленно стекал по рукавам её некогда дорогого костюма из бежевой шерсти с золотистой отделкой, оставляя на нём разводы зелени и яркие следы горчицы. Волосы, аккуратно уложенные в прическу, теперь липли к щекам, а редис и кусочки яйца цеплялись за воротник.

— Это... Это... — выдохнула она сдавленно, не в силах поверить в произошедшее. — Это мой новый костюм из Милана...