Книга Бывшая майора Столярова, страница 33 – Виктория Рогозина

— Седьмой этаж, кабинет семьсот пятый, — машинально проговорила она и, не глядя, протянула карточку. — Лифт в конце коридора. Пропуск не потеряйте.

— Спасибо, — тихо сказал Артём, взял документ и пошёл по направлению к лифту.

Коридор был длинный, чистый до стерильности, пахло антисептиком и кофе. Артём шагал, стараясь не думать о том, как быстро всё меняется: утром он был обычным школьником, а сейчас шёл по зданию, где вершатся судьбы и распутываются сложнейшие дела.

Он нажал кнопку вызова лифта, глянул в отражение металлической двери. Бледное лицо. Чуть дрожащие губы. Решимость в глазах. Всё правильно. Всё по делу.

Для мамы.

Артём поднялся на седьмой этаж, вышел из лифта и пошёл по коридору, выискивая нужную дверь. Он шагал медленно, как будто каждая секунда приближала его к какому-то важному моменту — к черте, за которой что-то должно измениться.

705.

Вот он — кабинет Столярова.

Артём остановился, глянул на табличку, потом медленно выдохнул и постучал. Звук выдал в нём больше волнения, чем он хотел бы показать.

— Войдите, — донёсся приглушённый голос изнутри.

Парень толкнул дверь и вошёл.

Майор Столяров сидел за своим рабочим местом, с телефоном у уха. Он сразу повернулся к Артёму, посмотрел, кивнул в сторону одного из стульев напротив и вернулся к разговору.

— Да, жду резолюцию. По электронной. Если не будет — я подпишу сам. Всё, заканчиваем.

Женя завершил разговор, отложил трубку и откинулся в кресле, наблюдая за подростком с прищуром.

— Надеюсь, ты не с глупостями. Я, знаешь ли, не из тех, кто любит пустую болтовню.

Артём сел, сцепил пальцы и окинул взглядом кабинет. Просторно. Рационально. Уютно по-военному.

Большой стол — не для одного, значит, тут собираются на совещания. Личные вещи — минимум. Но в кресле у окна — уютная непринуждённость: кружка, книга, пара распечаток. Отдельный стол Евгения с монитором, аккуратно свернутыми проводами и стопкой дел. Шкафы у стен, уставленные папками. Одна была приоткрыта — мелькнули корешки с буквами и кодами. Всё системно. Всё под контролем.

— Не с глупостями, — спокойно произнёс Артём, возвращаясь взглядом к мужчине. — Речь про Амину.

Женя молча выпрямился, положил руки на стол, соединив пальцы. В лице появилась та самая серьёзность, от которой собеседники обычно сбивались. Но Артём не отвёл глаз.

— Я весь во внимании, — произнёс Столяров ровно, почти тихо.

Виталий обнял её крепко, почти болезненно. Его ладони не просто прижимали — вдавливали в объятия, будто он боялся, что она может исчезнуть, если хоть на секунду ослабит хватку. Его дыхание было горячим, сбивчивым, он жадно ловил губами её щёку, висок, лоб, словно надеясь затереть боль прежних слов.

— Я тебя люблю, Амина… — почти простонал он. — Я идиот, я оступился, но теперь всё будет по-другому. Клянусь. Я не отдам тебя никому, слышишь? Никогда! Ты — моё. Моё. Я всё для тебя сделаю. Всё, что хочешь…

Он говорил быстро, захлёбываясь обещаниями. Голос дрожал, но не от слёз — от страха. Он обнимал, целовал, гладил по спине, по бокам, по талии, его ладони скользили по её телу с прежней жадностью. Словно хотел убедиться: она всё ещё здесь, принадлежит ему. Не ушла. Не выскользнула из-под контроля.

Амина не отвечала. Она стояла, словно вырезанная из камня, позволяя себе быть в этих объятиях, не потому что хотела — потому что не знала, как вырваться. Её руки были поникшими, глаза — стеклянными, дыхание ровным, но тяжёлым. Она слышала каждое его слово, но они не проникали внутрь. Словно прошитые иглой — касаются кожи, но не достают до сердца.