Книга Отчим, страница 43 – Mariya Velvet

— Ты — тоже молодая и красивая, — искренне сказала Аня.

— Ой Ань, там не тягаться, — махнула рукой Лена. — Да еще и Вовка от новой мачехи без ума, еще бы, учиться не заставляет, можно целый день в компьютер играть и на мотоцикле по вечерам гонять. Так что там насчет сливового пирога? Делаем?

Делаем, — кивнула, собравшись, Анна.

Платон весь день был как на иголках. Время дежурства тянулась мучительно медленно. Больше всего он почему-то боялся, что Анна после такой выволочки и его циничного поведения решит уйти из дома. А что было делать? Чем жестче пресечь все это безобразие, тем лучше. Вздумала с поцелуями лезть… Только Платон вспомнил о нем, губы сразу обожгло. Стыдом, удовольствием, желанием. Но он в очередной раз сказал себе, что нарушил бы законодательные нормы и моральные принципы, если бы решился на такое. Все правильно.

Набрать Лене и спросить, как там Аня себя чувствует и чем занимается?

Что может быть пошлее… Нет, надо держаться. Аня — разумная девушка и никуда в страстях, не подумав, не убежит.

Лена аккуратно высыпала муку на стол, стараясь не сыпать лишнего и сделать красивый холмик. Анна, убрав волосы под косынку, молча и сосредоточенно резала сливы, лезвие ножа глухо стучало по доске. Аромат спелых фруктов смешивался с молчанием между ними.

— Знаешь, — вдруг начала Лена, смахивая прядь волос тыльной стороной ладони, — я в твои годы тоже влюблялась в невозможных людей. Казалось, мир рухнет, если они не посмотрят в мою сторону…

Аня резко подняла глаза. В её взгляде мелькнула паника, словно Лена невзначай приоткрыла запертый ящик с её тайнами. Нож соскользнул, капля крови выступила на пальце.

— Ой, давай обработаем! — бросилась Лена к аптечке, но Анна отстранилась.

— Не надо. Сама справлюсь, — нахмурилась она, взяв салфетку.

Лена замерла, будто впервые разглядывая девушку. В углах её губ дрогнуло понимание.

— Давай я сама доделаю, — мягко сказала женщина.

Анна сжала окровавленный палец, чувствуя, как предательские слёзы снова подступают. Она кивнула, едва слышно.

За окном загрохотал мотор — Платон вернулся раньше обычного. Скрип калитки и шаги во дворе заставили Аню вздрогнуть. Она вскочила и быстро ушла к себе.

Но когда Платон вошёл на кухню, воздух стал густым, как сироп. Он бросил ключи на тумбочку, взгляд скользнул по открытой аптечке, задержался на печальных и понимающих глазах Лены.

— Что случилось? — голос его был жёстче, чем обычно. — Где Анна?

— Ничего, небольшой порез случился, когда Аня сливы резала. Она в комнате. Я сейчас поставлю пирог в духовку и все уберу.

Платон нахмурился, словно почувствовал невидимую трещину, разъедающую хрупкий фасад их «нового быта». Лена, пытаясь разрядить обстановку, протянула ему чашку чая:

— Скоро будет ужин.

Он машинально отпил, даже не заметив вкуса. Взгляд был устремлен в окно.

— Да не казни себя, все в порядке. Аня почти не обижается, — вздохнула женщина. — Видимо, сильно ее ты вчера пропесочил.

— Она тебе что-то то сказала? — аккуратно спросил Платон.

— Нет, ни слова, — покачала головой Лена. — Вы же два партизана, а пыточные инструменты у меня все на работе.

К ужину Аня не спустилась и вообще сделала так, что бы Платон ее в ближайшие дни не видел. Благо, это было не сложно. Мужчина много работал, на обед приезжать перестал (да и обеда у них теперь не было), а вечером Аня безвылазно сидела в своей комнате.