Книга Измена. Жена на полставки, страница 39 – Екатерина Мордвинцева

Я замерла.

Сердце пропустило удар, потом забилось с бешеной скоростью.

— Что ты сказал? — прошептала я.

— Ты слышала, — он не отвел взгляд. — Я люблю тебя. Давно. С первого дня, как ты пришла в компанию. Я смотрел на тебя, на твои рассказы о семье, на твою улыбку, и понимал — ты счастлива. Не с ним — с собой. Ты была счастлива быть женой, матерью, бабушкой. И я не имел права рушить это счастье. Поэтому молчал. Годами. Смотрел со стороны, улыбался на корпоративах, желал счастья. А внутри… внутри всё горело.

— Олег

— я не знала, что сказать.

— Не перебивай, — он подался вперед, его голос стал тише, но от этого еще тверже. — Я хочу, чтобы ты знала: то, что происходит сейчас, — не случайность. Не жалость. Не долг. Я приютил тебя, потому что не мог иначе. Потому что видеть тебя в слезах — выше моих сил. Потому что я хочу быть рядом. Не как начальник. Как мужчина.

— Но я… я еще замужем, — нашлась я. — Формально.

— Скоро нет, — он усмехнулся. — Через две недели, как сказал Чадов.

— Ты не можешь быть уверен.

— Могу. Я знаю судью. Дело будет быстрым.

— Олег, это… это неправильно, — я встала, отошла к окну, чтобы не видеть его глаз. — Ты мой начальник. Я твоя подчиненная. Если кто-то узнает…

— Наплевать, — он подошел сзади, остановился в шаге. — Я устал быть правильным, Света. Устал жить по правилам, которые меня не спасают. Моя жена… Ольга… она тоже была замужем за мной, но я был для нее не мужем, а кошельком. Она любила другого. Я это узнал в день, когда мы разбились. Она ехала к нему. На свидание.

Я обернулась.

Он стоял, опустив плечи, и впервые за все время нашего знакомства выглядел не начальником, не сильным мужчиной, а просто человеком. Уставшим. Одиноким. Раненым.

— Поэтому ты так долго молчал? — спросила я.

— Поэтому, — кивнул он. — Я боялся, что ты тоже… что ты меня не любишь, а я опять окажусь дураком, который поверил в чужую игру.

— Я не играю, — тихо сказала я. — Я просто… я не знаю, что чувствую. Слишком много всего случилось. Толик, сын, развод. А теперь ты… твое признание. Я не готова.

— Я и не прошу готовности, — он сделал шаг назад, восстанавливая дистанцию. — Я прошу только одного: не уходи. Поживи у меня. Дай себе время. А когда всё утрясется — мы поговорим. Как мужчина с женщиной.

— Хорошо, — я кивнула, чувствуя, как слезы подступают к горлу. — Я останусь.

— Спасибо, — просто сказал он и вышел из кабинета.

Я осталась одна.

Стояла у окна, смотрела на город внизу и чувствовала, как мир снова переворачивается.

Олег Гурьянов любит меня.

Любит много лет.

Смотрит, молчит, страдает.

А я? Что я чувствую к нему?

Я не знала. Слишком много боли от предательства Толика. Слишком мало веры в мужчин. Слишком много страха повторить ошибку.

Но когда он стоял рядом, когда его голос звучал так тихо и проникновенно, когда он сказал «я мечтаю о тебе» — внутри что-то ёкнуло.

Что-то, чему я пока боялась дать имя.

День тянулся бесконечно.

Я работала, но мысли были далеко. Концентрироваться на документах было трудно — каждые пять минут я ловила себя на том, что смотрю в одну точку и переживаю сцену утра снова и снова.

«Я люблю тебя».

Три слова, которые перевернули всё.

Мужчина, которого я считала холодным и отстраненным, оказался способным на глубокие, долгие, молчаливые чувства. Он ждал. Годами. Не навязывался, не пытался соблазнить, не использовал служебное положение. Просто ждал.