Книга Измена. Жена на полставки, страница 36 – Екатерина Мордвинцева

Мы ели молча. Где-то за стеной играла музыка — Даша, вернувшись, включила свой плеер, но на этот раз не на полную громкость. Привыкает? Или просто устала?

— Она сегодня пораньше, — заметил Олег, прислушиваясь. — Раньше до двух ночи гуляла.

— Может быть, повзрослела? — предположила я.

— Или подружки надоели, — он пожал плечами.

После ужина я помыла посуду — Олег пытался возражать, но я настояла. Маленькое дело, которое возвращало ощущение нормальности. Простая домашняя рутина — мой якорь в этом новом, непривычном мире.

Когда я выходила из кухни, в коридоре столкнулась с Дашей.

Девушка была в пижаме — смешной, с единорогами, — и выглядела совсем ребенком. Без макияжа, с распущенными волосами, она напоминала мне Софу. Такую же беззащитную и… потерянную, наверное.

— Добрый вечер, — сказала я, улыбнувшись.

— Добрый, — буркнула Даша, но без обычной агрессии. — Ты… вы… — она запнулась, — вы надолго к нам?

— Не знаю, — честно ответила я. — Насколько понадобится.

— Понятно, — Даша помолчала, исподлобья разглядывая меня. Потом неожиданно спросила: — А вы не хотите его охмурить?

— Что? — я опешила.

— Папу, — пояснила Даша. — Он на вас странно смотрит. Я таких женщин уже видела. Они приходили, уходили, а он оставался один.

— Дарья, — я взяла себя в руки, стараясь говорить спокойно, — я не охмуряю твоего отца. И не собираюсь. У меня сейчас другие проблемы.

— Какие?

— Я развожусь, — сказала я, сама не ожидая, что выдам правду. — Муж мне изменил. Сын выгнал. Я… я просто ищу место, где переждать бурю. Твой отец предложил помощь. Я согласилась. Вот и всё.

Даша смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Вас муж выгнал? — переспросила она.

— Не выгнал. Я ушла сама, когда узнала об измене. А потом пошла к сыну, а он не пустил. Сказал, что я слишком много драматизирую, что отец не виноват, что мне нужно вернуться и помириться.

— Козел, — сказала Даша, и в этом слове прозвучало столько искреннего возмущения, что я невольно улыбнулась.

— Я ему почти то же самое сказала, — призналась я.

— А папа? — Даша шагнула ближе. — Папа что? Он как узнал?

— Он… — я замялась, не зная, сколько можно рассказывать, — он подвез меня к сыну. Увидел, что меня не пускают, и забрал к себе. Сказал, что не может оставить женщину на улице в таком состоянии.

— Да, он такой, — Даша кивнула, и в её голосе впервые прозвучало что-то похожее на гордость. — Он многих спасал. И меня когда-то спас.

— От чего? — спросила я осторожно.

— От меня самой, — она усмехнулась горько. — После смерти мамы я… я была в плохом месте. Не буду вдаваться в подробности. Но он вытащил. Настоял на психологе, перевез в Сочи к бабушке, оплатил лечение. Если бы не он…

Она замолчала, и в её глазах блеснули слезы.

— Дарья, — я взяла её за руку, — твой отец тебя очень любит. Я это вижу.

— Знаю, — она вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Поэтому и бешусь иногда. Чтобы проверить — любит ли еще.

— Любит, — твердо сказала я. — Такие отцы не перестают любить.

— Вы поэтому со своим мужем разводитесь? — спросила она вдруг. — Потому что он не любил?

— Потому что он не умел любить, — ответила я. — Или разучился. Не знаю. Но я устала быть удобной. Устала ждать, когда он заметит, что я тоже человек. Устала прощать.

— Я понимаю, — тихо сказала Даша. — Моя мама тоже устала. Перед смертью. Только она не развелась. А папа… папа так и не простил себя.