Книга Измена. Жена на полставки, страница 55 – Екатерина Мордвинцева

Мама, как всегда, оказалась права.

Олег ждал в машине, листая новости на телефоне.

— Ну как? — спросил он, когда я села на заднее сиденье.

— Мама против развода, но не будет мешать, — ответила я. — И она… она сказала, что ты меня любишь.

— Вот как? — он поднял бровь. — И что ты ответила?

— Ничего, — я пожала плечами. — Она и так всё знает.

— А ты? — он повернулся ко мне. — Ты знаешь?

— Я думаю, — уклончиво ответила я. — Мне нужно время.

— Времени у меня много, — он усмехнулся. — Пятнадцать лет уже прошло. Подожду ещё.

— Ты невыносим, — сказала я, но в голосе не было злости. Только тепло.

— Я знаю, — он кивнул. — Едем домой?

— Поехали, — я улыбнулась. — Домой.

И это слово снова упало в тишину салона — простое, тёплое, правильное.

Домой.

К нему.

Вечером, когда Даша ушла в спортзал, а Елена Федоровна приготовила ужин и отправилась по своим делам, мы сидели на кухне и пили вино. Олег открыл бутылку красного, которую давно хранил для особого случая, и, видимо, решил, что сегодня — тот самый случай.

— За что пьём? — спросила я, поднимая бокал.

— За новые начинания, — ответил он. — За то, что ты не сдалась. За то, что мы здесь.

— За нас? — переспросила я.

— Пока нет, — он покачал головой. — За тебя. И за меня. Но не за нас.

— Почему?

— Потому что «нас» пока нет, — он отпил глоток. — Есть ты и я. Два человека, которые симпатизируют друг другу, но ещё не готовы к большему. Я не хочу давить. Я хочу, чтобы ты сама выбрала меня, когда будешь готова.

— А если я никогда не буду готова?

— Тогда мы останемся друзьями, — он пожал плечами. — Я не исчезну из твоей жизни, если ты меня не захочешь. Я слишком стар для обид и скандалов.

— Ты не старый, — сказала я.

— Старый для любовных страстей, — усмехнулся он. — Но не старый для настоящей любви.

Я задумалась.

Настоящая любовь.

Что это? Как её распознать? Как не перепутать с благодарностью, с привычкой, с жалостью?

Я не знала.

Но я знала, что сейчас, в этот момент, когда мы сидели на кухне и пили вино под шум дождя за окном, я была счастлива. По-настоящему. Не показательно, не для кого-то. А просто — счастлива.

— Олег, — позвала я.

— М-м-м?

— Можно я тебя обниму?

Он не ответил. Просто раскрыл объятия, и я шагнула в них, уткнулась носом в его плечо, вдыхая знакомый запах — кофе, кожи, Олега.

— Спасибо, — прошептала я. — За всё.

— Не за что, — ответил он, гладя меня по спине. — Я же сказал: я рядом.

Мы стояли так долго, обнявшись, и время остановилось.

Ни прошлого, ни будущего — только настоящее.

Только мы.

Только этот миг.

Светлана…

Следующие два дня прошли в каком-то странном, полусонном ожидании. Толик молчал — ни звонков, ни сообщений, ни появлений у офиса. Алла держала слово: Коля больше не участвовал в отцовских играх, и, судя по обрывкам фраз в редких телефонных разговорах, между мужчинами в семье Серебрянских пробежала черная кошка.

Юра звонил каждый вечер. Расспрашивал о делах, о самочувствии, о том, не нужно ли чего. Я чувствовала его поддержку — тихую, ненавязчивую, но такую необходимую. Он не лез в душу, не требовал рассказывать о чувствах к Олегу, не обвинял и не осуждал. Просто был рядом. На расстоянии телефонного звонка.

— Мам, ты справляешься? — спросил он в очередной раз, когда я набирала номер, чтобы пожелать спокойной ночи.