Книга Измена. Жена на полставки, страница 73 – Екатерина Мордвинцева

— Он болен, — поправила я. — Ему нужна помощь.

— Ему нужна тюрьма, — зло сказал Коля.

— Не говори так, — я покачала головой. — Он твой отец.

— Он мне больше не отец, — отрезал сын. — С сегодняшнего дня у меня есть только ты.

— Коля, — я взяла его за руку, — не отрекайся от родного человека. Даже если он плохой. Это его не исправит, а тебя сломает.

— Что же мне делать?

— Иди домой, — посоветовала я. — Обними жену, дочь. Живи своей жизнью. А с отцом… разберёшься, когда успокоишься.

— Мам, — он посмотрел на меня, — а ты… ты правда не злишься?

— Правда, — я улыбнулась. — Я устала злиться. Я хочу жить в мире. С собой. С тобой. Со всеми.

— Ты святая, — прошептал он.

— Нет, — я покачала головой. — Я просто женщина, которая поняла, что счастье — не в деньгах и не в статусе. А в людях, которые рядом. В любви. В прощении.

— Ты теперь с Гурьяновым? — спросил он.

Я посмотрела на Олега, который всё ещё стоял в дверях.

— Да, — ответила я. — Кажется, да.

— Он хороший? — Коля тоже посмотрел на него.

— Лучший, — сказала я. — Из всех, кого я знала.

— Тогда я рад за вас, — Коля встал, обнял меня крепко. — Ты заслужила счастье, мам. Правда.

— Спасибо, сынок, — я поцеловала его в щеку.

Он ушёл, оставив после себя запах мокрой одежды и надежды, которой так не хватало последние недели.

— Ты молодец, — сказал Олег, подходя ко мне.

— Я просто мать, — ответила я.

— Ты — женщина с большим сердцем, — он обнял меня. — И я счастлив, что ты рядом.

Я прижалась к нему, вдыхая знакомый запах.

— Я тоже счастлива, — прошептала я. — Впервые за долгое время.

Ночь обещала быть спокойной.

Но не все опасности остались позади.

* * *

Олег

Я сидел на кухне, когда Света уложила Колю спать — он остался, потому что был слишком пьян (не алкоголем — горем), чтобы ехать домой.

Она вошла, усталая, но спокойная.

— Спит, — сказала она. — Уснул почти сразу.

— Хорошо, — я подвинул ей стул. — Садись, чай горячий.

Она села, обхватила чашку руками.

— Ты знаешь, — начала она, — я думаю, что сегодня произошло нечто большее, чем суд.

— Что же?

— Коля вернулся, — она посмотрела на меня. — Не физически — душой. Он снова стал моим сыном.

— Он им всегда был, — напомнил я.

— Нет, — она покачала головой. — Был момент, когда я его потеряла. Когда он выбирал между мной и отцом. И выбрал не меня.

— Он ошибся.

— Он предал, — твёрдо сказала она. — Но я его простила. Потому что иначе нельзя.

— Ты умеешь прощать, — заметил я.

— Учусь, — она усмехнулась. — Раньше не умела. Думала, прощение — это слабость. А теперь понимаю: это сила.

— Это мудрость, — поправил я.

— Может быть, — она поставила чашку. — Олег, я хочу тебя кое о чём попросить.

— Говори.

— Никогда не ври мне, — сказала она. — Даже если ложь во благо. Даже если хочешь защитить.

— Обещаю, — я взял её за руку. — Никогда.

— И я тебе обещаю, — она сжала мои пальцы. — Никакой лжи. Никаких тайн. Только правда.

— Договорились, — кивнул я.

Мы сидели, держась за руки, и молчали.

Где-то за окном шумел дождь, стучал по подоконнику, по крышам машин.

А у нас было тепло.

И это тепло грело сильнее любого солнца.

Светлана…

Просыпаться в его объятиях стало привычкой. Той самой, от которой не хочется отказываться, даже если кто-то скажет, что это неправильно. Я открыла глаза — за окном только начинало светать, серая мартовская дымка окутывала город, а Олег спал, положив голову на моё плечо, и дышал ровно, глубоко, как вымотанный человек, который наконец-то позволил себе отдохнуть.