Книга Я тебя не хочу, страница 133 – Елена Тодорова

Когда она покорно выставляет свою попку, отыскиваю подтекающим членом влажный вход. Со стоном ерзаю «у порога». Шмидт дышать прекращает. Но я-то ее знаю. Прежде чем ворваться в огненные глубины пленившего меня, мать вашу, тела, зажимаю ей ладонью рот. Тем самым глушу крик, который она выталкивает. Свой же сдержать не могу, как ни стараюсь.

В тисках лона Фиалки я буквально сгораю.

Похоже, что та дыра, что зияет в груди, неотвратимо становится больше. До того доходит, что кажется, будто исчезаю. И вдруг через миг возрождаюсь.

— Лия… — шепчу бессознательно. — Фиалка…

Сдавив пальцами ее подбородок, заставляю повернуть голову набок, чтобы приняла мой отшибленный взгляд.

Прицел на губы. Столкновение. Захват. Жар. Слюна.

Как я могу позволить ей убежать, если никого больше я не способен так целовать?

Теряя не просто дыхание, а всего себя. Стремительно растворяясь в Шмидт.

Да, я зависим. Но в данный момент мне по кайфу эта зависимость.

Под кожей с первых секунд ток бежит. Замыкание порождает взрыв. Ощущения того, как ударная волна прошивает вибрациями тишину и освещает огнями темноту, настолько яркие, что я в очередной раз перестаю верить в реальность происходящего.

Лия больше не пытается вырваться. Как, блядь? Мы сплавлены.

Горим в ночи, будто выплеснутая вулканом лава. Раскаленная, бурлящая и дымящая.

Я прижимаю служанку к дереву. Трахаю так жестко, что губы теряют сцепку. Хаотично трогаю ее сиськи, талию, бедра, задницу, мокрую щелку. На последней дольше всего задерживаюсь. Сминаю пальцами нежную плоть, растираю набухший клитор… Картинка мельтешит перед глазами, но мы до последнего стараемся смотреть друг другу в глаза. В эти мгновения там хранится та самая сила, которой мы, несмотря ни на что, неспособны сопротивляться.

За секунды до чувственного взрыва Шмидт, когда пропадают стоны, и дыхание переходит в режим ультразвука, моя долбанутая психика мечется от крайней кондиции предоргазмической нирваны до состояния ебейшего ужаса. Толком не понимаю, почему это происходит. Да и думать об этом некогда. Ощутив, как головку обжигает жаром, и как при этом яростно шелковистые стенки Лии стискивают член, обволакиваю ее дрожащее тело руками, со всей дури прижимаю к себе и на инстинктах добиваю эротическую миссию.

По каким-то неопределенным причинам мне, мать вашу, исключительно важно, чтобы она постигла максимум. Важнее, чем уровень собственного удовольствия.

Благо со Шмидт мой организм неспособен себя обделить. Едва улавливаю, как замедляется пульсация девичьей плоти, отлепляюсь, чтобы крепко вцепиться в бедра Лии руками. Глядя на то, как влажно ходит в ней член, и как на каждом ударе пружинит охуенная попка, загоняю еще тройку долгих. После чего с приглушенным ревом выдергиваю распертую до немыслимых размеров дубину и заливаю блестящие от пота ягодицы служанки кайфом. Весь процесс извержения со сдавленными скрипучими стонами додрачиваю. А под конец, на последних каплях, еще пошло похлопываю Шмидт по заднице членом.

Он, мать вашу, ничуть мягче не стал. Убивать можно!

Хотя скорее я сдохну.

Размазываю сперму по телу Фиалки. С какой-то одержимостью втираю в кожу. Она все терпит. Черт знает, почему… Разгулявшись от безнаказанности, я трижды ее шлепаю.

На первом шлепке служанка охает. На втором — вскрикивает. На третьем — взбеленившись, оборачивается.